Черное сердце

ван Ластбадер Эрик

И после первого же вздоха с грохотом повалился в гору кастрюль, сковородок и прочей кухонной утвари.

– О черт! – сквозь зубы выругался Трейси и обхватил руками голову. Только бы в ней прекратили строительные работы! Кто-то усердно орудовал там отбойным молотком, а еще один методично забивал сваю. Не было сил даже посмотреть по сторонам и элементарно выяснить, куда же его занесло. Лодка качалась на волнах, желудок выворачивало наизнанку – вот и все, что он мог сказать об окружавшей его действительности.

Вокруг

него раздавались какие-то звуки, и он снова попытался сесть. Снова посыпались кастрюли, и Трейси зажал уши, чтобы не слышать их звона.

– О Господи! – простонал он.

– С вами все в порядке? – приятный негромкий голос говорил на диалекте танка.

– Да, – ответил он автоматически. – Нет... не знаю. Сильные руки приподняли его и осторожно поставили на ноги.

– Вот сюда, – его подталкивали к каюте, из которой он только что выбрался.

– О, нет, – промычал Трейси, – если вы не возражаете, я бы лучше поднялся на палубу.

– Я-то не возражаю. Если у вас достаточно сил, пожалуйста, я помогу вам.

Трейси прищурился, пытаясь рассмотреть в полумраке помещения своего собеседника: плоское лицо, изборожденное морщинами, широко расставленные черные глаза, приплюснутый, типично китайский нос. Это было лицо мудреца, друга и философа – человека, готового придти на помощь.

– Где я? – спросил Трейси. Спутник осторожно поддерживал его за плечи.

– На моей джонке, – ответил человек. – Сейчас мы бросили якорь. А вас выловили из воды, как рыбу.

Его тихий смех больше напоминал громкие вздохи. Они продолжали взбираться по ступенькам.

– Моя внучка пыталась выяснить, не собираемся ли мы съесть вас на ужин?

– И что же вы ей ответили?

– Я сказал: «Нет, ты же видишь, у него нет плавников, хвоста, чешуи», – он снова засмеялся. – Она расстроилась.

– Если это не каприз, придется пойти ей навстречу, – сказал Трейси, и они оказались на палубе. Свежий ветерок растрепал волосы, мягкой ладошкой погладил щеки. Трейси стоял на корме и глубоко дышал. Он оглянулся и увидел, что стал объектом внимания множества рыбаков, которые возились на палубе со снастями.

– Мы – танка, – сказал старик, – нас здесь много. И Трейси наконец вспомнил. Здесь был один из портов, где располагалась плавучая община танка – людей, живших рыбной ловлей. Они работали по пятнадцать часов в день, с раннего утра уходили в море и возвращались заполночь с уловом, чаще всего достаточным, чтобы прокормить их большие семьи. Эти люди были подлинными аборигенами Гонконга, его коренными жителями. Трейси крупно повезло, что именно они подобрали его в заливе, где танка традиционно вели свой промысел.

Сделав несколько шагов по палубе, Трейси схватился за плотный просмоленный парус. Не менее дюжины моряков с интересом разглядывали его. Старик, представившийся как Пинг По, подошел к каждому

и познакомил Трейси со своей семьей. Трейси по очереди поклонился каждому из них. Со всех сторон светились желтые огоньки фонариков – Трейси находился почти в самом центре плавучего города. А где-то далеко виднелись зеленые огни порта. Трейси потер лоб.

– Сколько я уже здесь?

– Позвольте-ка, – Пинг По прищурился. – Завтра утром будет ровно двое суток. Да, – он утвердительно кивнул, – именно так, потому что вчера у нас был необыкновенный улов, вдвое больше, чем обычно, – он улыбнулся. – Вы принесли нам удачу.

Он повернулся и подхватил на руки ворох разноцветных лоскутов материи.

– А вот и мой маленький бутончик. Это Ли, моя внучка.

Трейси подошел ближе и в колеблющемся свете масляного фонаря увидел красивое девичье личико.

– Мне очень жаль, что вам не позволили поужинать мною, – с серьезным выражением заявил он. – Надеюсь, вы простите мои дурные манеры?

Девчушка хихикнула, отвернулась от него и зарылась лицом в грудь деда.

Трейси протянул руку и тихонько пощекотал ей спину.

– Можно? – Он вопросительно поглядел на Пинг По.

Старик кивнул и передал ребенка Трейси. Все, кто был на джонке, мгновенно замолкли, с любопытством наблюдая за происходящим.

Почувствовав, что надежный дед куда-то уходит из под нее, Ли взвизгнула, но, очутившись в крепких руках Трейси, мгновенно замолчала. Сунув палец в рот, она удивленно смотрела на него.

– Никогда не видел такой красавицы, – шепотом признался ей Трейси и подошел к борту. Ли доверчиво прижалась к нему и, высвободив одну руку, показала маленьким пальчиком на фосфоресцирующий след за кормой их джонки.

Она рассказала ему, как отец уходит на работу, как рыбачит и как она ждет его возвращения. Трейси вздохнул и еще крепче прижал ее к себе. Удары ее маленького сердца словно наполняли его новыми силами, а новизна ощущения в руках невесомого детского тельца пьянила сознание.

– Ты такой хороший, – сказала вдруг Ли, – как хорошо, что мы не съели тебя.

Трейси засмеялся, и тонкие руки девочки обвили его шею: словно по сигналу, семья ожила, и спустя несколько минут все уже, скрестив ноги, сидели на циновках, а жена патриарха накрывала на стол.

В глиняных чашках подали рыбу с жаренными в перечном масле овощами и ароматным рисом. Трейси поднес свою чашку прямо к лицу и, как истинный китаец, стал ловко орудовать палочками. Во время еды он громко причмокивал, а в конце трапезы рыгнул, давая понять хозяйке, что пища ему понравилась. И в самом деле, он давно не ел с таким аппетитом.

После ужина он снова вышел на палубу и подставил лицо свежему прохладному ветру. Кто-то подошел к нему сзади, но, " демонстрируя отменные манеры, он не обернулся.