Черное сердце
Шрифт:
На палубе тоже стояла духота – Трейси прислонился к перилам, прислушиваясь к монотонному поскрипыванию снастей и вглядываясь в мигающие со всех сторон огоньки. Ночь накрыла его своим черным пологом, надежно спрятав от посторонних глаз. Джонка лениво покачивалась на волнах, время от времени Трейси видел белые барашки пены у борта.
Ночь постепенно завладевала его сознанием, проникая через барьеры, поставленные временем, возвращая Трейси к его воспоминаниям. Он во всех подробностях вспомнил свое первое задание в Камбодже. Это было сразу же после выпуска
Теперь ты овладел тысячей способов убийства, говорил ему Джинсоку перед тем, как Трейси покинул зеленые холмы Виргинии. Но ты еще ни разу не убивал. Будь постоянно начеку. Не забывай то, чему я тебя научил, и убивай, не задумываясь.
Это первое задание, наверное, и было самым трудным:
Трейси должен был в одиночку ликвидировать командира лагеря красных кхмеров. Потому что те трое, которые входили в группу Трейси, погибли в ходе операции. Туилли подорвался на противопехотной мине, Дику попала в пах отравленная стрела, и он умер в страшных мучениях, а Тимоти разрывная пуля разворотила грудную клетку.
К тому моменту на этом участке джунглей в живых оставались только двое: Трейси и его цель. Они кружили друг вокруг друга, как два хищника, готовые к смертельной битве.
В конце концов все оказалось очень просто. В рукопашном бою красный кхмер ничего не мог противопоставить Трейси: машина смерти, которую идеально отладил Джинсоку, действовала не размышляя и в конце концов вышла на завершающий – он же смертельный – удар.
Но на какую-то долю секунды Трейси все же задумался – задумался о том, что он собирается сделать, он вдруг подумал о той божественной искре жизни, которую вдохнул в противника Создатель и которую он, Трейси, сейчас погасит. Ему оставалось жить меньше секунды.
В этот момент мысли Трейси не были заняты политикой или философией, ему было плевать на то, что перед ним стоит враг, он видел перед собой просто человека. И заколебался.
И едва не погиб сам.
Противник воспользовался замешательством Трейси, резко повернулся и высоко выпрыгнул над землей, словно ночной дух из оскверненной могилы. Он был очень быстр, а сейчас вообще действовал со скоростью молнии, потому что испугался до смерти и приготовился защищать свою жизнь до последнего вздоха.
Он сумел ранить Трейси, едва не убил его. Отбросив колебания, Трейси вернулся к тому состоянию, о котором говорил Джинсоку, и парировал следующий удар, наверняка оказавшийся бы смертельным, если бы Трейси не предоставил принимать решения телу, исключив из процесса мозг.
Трейси сделал то, чему учил его старый японец: поставив на ногу противника жесткий блок локтем, он использовал сообщенное руке начальное ускорение, и ударная точка его левой кисти со страшной силой обрушилась на нос соперника.
Голова кхмера дернулась, глаза закатились и подернулись белой пленкой смерти: носовой хрящ вонзился в податливое серое вещество мозга.
Трейси без сил повалился на траву, на груди его лежал труп врага. Морщась от боли, Трейси выбрался из-под мертвого тела и поднялся на ноги.
И
Трейси понял, что это ощущение провело границу между ним и всеми остальными людьми. И теперь он наверняка знал, что убить его, Трейси, практически невозможно: он прошел все стадии подготовки по методике Джинсоку и теперь вышел на качественно иной уровень, на высший уровень, где единственная ставка – чужая жизнь. И никогда его собственная. Во благо или во зло, он этого не знал, но теперь убийство стало его внутренней сущностью: он повернулся к своему первому трупу спиной и двинулся сквозь душную, влажную ночь. Он уже знал, что к прежней жизни возврата нет.
Он поднял глаза, джонка вышла на траверз Бигуэй-бей и ТунгЛунг. Теперь уже близко. С северо-востока к нему приближался Хай Джанк-пик. Еще не время, подумал он. Он впился взглядом в темноту, готовый в любую минуту увидеть знакомые очертания берега.
Он перешел на противоположную сторону палубы – несмотря на духоту, ему вдруг стало холодно. У грузового люка он заметил какой-то небольшой темный предмет. Ли. Вначале он решил, что она спит, но подойдя ближе, увидел, что глаза ее открыты. Она внимательно наблюдала за ним.
Трейси сел рядом.
– Что случилось, малышка? Не можешь заснуть?
Не сводя с него глаз, она молча покачала головой.
Трейси протянул руки, и она взобралась к нему на колени. Он обнял ее, поцеловал в затылок, она что-то пробормотала и сразу же заснула. Через минуту Трейси тоже сморил сон.
Он проснулся от звуков голоса. Трейси открыл глаза, ни одна мышца его не дрогнула при этом. Ли спала у него на груди, обхватив одной рукой его за локоть. В темноте белело лицо Пинг По.
– Ты крепко спал, Младший Брат, – кивнул он Трейси. – И мою малышку убаюкал.
Трейси насторожился и пристально поглядел на Пинг По: ради того, чтобы просто поболтать, он бы не стал его будить.
– Я прекрасно отдохнул, – просто ответил Трейси.
Пинг По снова кивнул:
– Очень хорошо, – он поглядел на небо. – Тихая ночь. Очень тихая. Бьюсь об заклад, с первыми лучами солнца задует крепкий ветер. – Он хитро поглядел на Трейси: – Ты готов со мной поспорить?
– Через полчаса, – Трейси даже не посмотрел на часы. Он понимал, что от него требуется немедленный ответ. Китайцы обожали заключать пари, они делали ставки на все, что движется, шевелится, ползает, скачет, поднимается или падает. Малейшее колебание Трейси было бы истолковано в пользу предложившего пари, а сам Трейси из талисмана был бы переведен в разряд куай лох, или дьявола, который, как подозревали мудрые китайцы, сидит в каждом человеке с Запада.