Черное сердце
Шрифт:
Он бросил взгляд на Мелоди и увидел, что она медленно выводит из-за спины руку. В руке ее был пистолет. Пока он возился с диваном, ей каким-то образом удалось подобрать его.
– Ты убил моих друзей, – она говорила на удивление спокойно и очень тихо. – Ты ворвался сюда, использовав меня как подсадную утку...
– Ради всего святого! – закричал он. – Послушай, что ты несешь! Неужели ты не понимаешь, чем занимались твои друзья? О, Боже мой, они же...
– Мы учились в одной школе, – словно не слыша его, продолжала Мелоди. – Они присматривали за мной, когда отец не хотел, а мать не могла.
– А что они хотели взамен, а? Только не говори, что они вкладывали в тебя деньги по доброте душевной.
– Да. – Она поглядела на него с вызовом. – Именно по доброте душевной.
– Довольно вранья!
Она навела на него пистолет и передернула затвор:
– А если это не вранье? Впрочем, тебе это уже неважно, так ведь?
Туэйт как завороженный следил за движением ствола, от которого веяло холодом смерти.
– Я не хочу умирать, Мелоди.
Она взмахнула рукой:
– Я обязана убить тебя, подонок! Ты изнасиловал мое сознание, ты изнасиловал всю мою жизнь... Ты и только ты!
Теперь настала его очередь использовать крик как способ убеждения. Туэйт упал перед ней на колени:
– Сукин сын, который уничтожил мою семью, занимался таким же дерьмом, Мелоди. – Он отбросил пакет с героином в сторону. – Проклятый торговец. А я позволил ему заниматься этим бизнесом. Просто еще один подонок, так я тогда подумал. – Лицо его стало багровым. – Такой же, как Красавчик Леонард, Задира Джо и все остальные, которых я взял на заметку, но за серьезных людей не держал. Вот только оказалось, что он совсем не такой, как они. Он – точь-в-точь, как твои друзья, продавал смерть детишкам! Теперь ты в состоянии понять мои чувства?
Пистолет выскользнул из ее ладони – она обняла его за плечи и, прижав голову к груди, стала осыпать Туэйта поцелуями, жарко шепча ему в ухо:
– О, Дуг! Я действительно порвала с прошлым. От него ничего не осталось, и я ужасно боюсь: боюсь, что отныне мой удел – душевная пустота.
Тепло ее рук растопило лед, и Туэйт понял, что Мелоди была абсолютно права: он погряз в самосожалении, которое ослабляло его и от которого требовалось освободиться немедленно. О своих чувствах к ней он сейчас предпочитал не задумываться – единственное, что он понимал: успокоение ему может дать Мелоди, одна только Мелоди.
Прошел не один час, прежде чем они вернулись в ее квартиру – умиротворенные, успокоенные. Но дело есть дело, решил Туэйт и, все еще колеблясь, протянул ей перевязанный красной тесьмой свиток.
– Это и есть то самое одолжение, о котором ты меня просил? – Мелоди села в постели и облокотилась на подушки.
Туэйт кивнул:
– Я подумал, что ты сможешь это перевести. Она не стала спрашивать, почему он не обращается к профессиональному переводчику, а просто развернула бумагу. Взгляд ее быстро пробежал по столбцам иероглифов.
– О Боже! – она изумленно поглядела на Туэйта. – Неужели ты действительно нашел триста пятьдесят килограммов необработанного героина?
– Так оно и есть. – Он сел рядом с ней, любуясь игрой света на матовых щеках женщины. – Еще что-нибудь тут сказано?
Она снова посмотрела на него:
– Ты когда-нибудь слышал о компании под названием «Моришез»?
Туэйт
– Нет. А разве должен?
– Товар заказывала именно эта фирма, – она еще раз пробежала глазами бумагу. – Похоже, это одна из обычных поставок в адрес компании, Дуг. Скажи, возможно ли импортировать такое огромное количество наркотика, не рискуя, что на каком-то этапе его обнаружат?
– С этой партией никаких проблем не возникло, – он кивнул на сверток. – А адреса этой самой «Моришез» здесь нет?
– Есть.
– Вот и хорошо. Поехали.
Офис Золотого Дракона располагался в одной из бесчисленных кустарных мастерских Гонконга. Для человека его ранга – для фен шуй – выбор места для штаб-квартиры представлялся несколько странным, но, как поговаривали, владельцем мастерской был брат Золотого Дракона.
Как бы там ни было, но сейчас Трейси направлялся именно туда. А все потому, что ему нужен только фен шуй. Золотой Дракон, один из самых могущественных людей в Колонии. Он не единственный фен шуй, однако десница Господня распростерлась лишь над ним одним. Он самый лучший и самый главный фен шуй.
Люди мирились с его существованием, потому что легенды, которые о нем слагали, на поверку оказывались сущей правдой. Это был астролог, колдун и чародей, умевший прочесть судьбу в порыве ветра, в завихрениях струй, по цвету и форме облаков. Он тесно общался с духами и демонами – по мнению китайцев, все окружены ими, духов куда больше, чем живых людей. Поэтому прежде чем предпринять что-то серьезное, что-то, от чего будет зависеть дальнейшее существование, китайцы шли к нему – будь то финансовые операции или же планы относительно женитьбы.
Вечерняя смена закончилась, рабочие разошлись по домам, но крошечная фабрика была открыта, из окон служебных помещений лился лимонно-желтый свет. Довольно большой двор был вымощен брусчаткой, шаги отдавались гулким эхом, под качающимися на ветру фонарями суетились тени, словно визит Трейси застал их врасплох.
Здесь делали детские игрушки: в пластиковых пакетах лежали головы кукол; пакеты были запечатаны вакуумным способом, чтобы пыль и влажный воздух не испортили искусно завитые нейлоновые локоны красавиц. В других пакетах – тоже прозрачных – ожидали сборки мускулистые руки кукол-воинов, здесь же хранились пластмассовые мотоциклы, секции игрушечной железной дороги и, что производило самое странное впечатление, – лысые кукольные головы: безукоризненно правильные черты, шестидюймовые ресницы из жесткой нейлоновой нити, которые безжалостный нож конвейера при сборке укоротит до приемлемой длины.
Офис Золотого Дракона находился в дальнем углу – здесь, по его мнению, было самое удачное место, куда устремляются добрые духи и которое стороной обходят духи злые. Ведущий к кабинету коридор декорирован пурпуром и золотом, от запаха благовоний у Трейси слегка закружилась голова.
На приеме у Золотого Дракона была молодая китаянка, и Трейси терпеливо ждал, пока она уйдет.
Бронзовые светильники и несколько десятков свечей создавали ровное, приглушенное освещение. Светильники были установлены вокруг дароносицы, в которой сейчас лежали свежие фрукты и горка риса – гонорар чародея.