Черное дело
Шрифт:
– Почему же вы до сих пор этого не сделали?
– По малодушию и трусости. Не скрываю. Это ему убить - как муху раздавить, а я, знаете ли, не приучен. Хотя происхожу из рода Охотников. Не приучен я убивать!
– в первый раз за все время разговора повысил голос Ванин.
– Вот и помогите мне. Дадите согласие - открою его личность. Не дадите - считайте, что мы не встречались.
– Вот так сразу?
– Можете подумать. Только учтите, времени у меня Не так много. Потому что речь идет и о моей жизни.
– Хорошо, - сказал Осипов, поднимаясь, - я подумаю.
– Уж будьте так любезны.
– Какой-то бред!
– сказал Осипов, с силой хлопнув
– А машина тут при чем? Не психуй. Не хочешь заниматься - плюнь и забудь.
– Да не верю я во все это!
– А зачем ему врать?
– Не знаю! И все равно не верю!
– Я тут недавно книжонку читал. "Свидетель колдовства" называется. Какой-то американец написал. Документальный отчет об общении с разными африканскими и американскими колдунами. Так там описываются случаи превращения людей в животных. Некоторые будто бы происходили прямо на глазах автора.
– Не знаю, что уж ты там читал, только меня не убедишь.
– Как знаешь.
– Ведь он меня на преступление толкает, на убийство. Ты же юрист. Неужели не понимаешь?
– Положим, убивать он будет сам.
– А я соучастник. Ты не допускаешь такой мысли, что ему просто необходимо убить человека. Не знаю уж по какой причине. Зависть, ревность, да мало ли…
– На убийцу он не похож, хотя… А ты согласись, а потом видно будет.
– Но ведь нужно дать слово?!
– Подумаешь, какой аристократ, невольник чести. Ну и дашь! А вдруг действительно этот Ванин психически ненормален? Вдруг он готовит преступление? Ты поможешь его разоблачить.
– Конечно! Он готовит преступление и рассказывает о нем работнику милиции и журналисту. Абсурд!
– Ладно, думай, - сказал Безменов, останавливая машину у редакционных дверей.
– Вот твоя деревня, вот твой дом родной… Как надумаешь, сообщи.
2
"Итак, что мы имеем, - попытался обобщить известные факты Осипов, сидя вечером на балконе собственной квартиры, попивая пиво и покуривая сигарету.
– Два свидетельства. Первое - предположение дрессировщика. Второе - уверенное утверждение литературного консультанта. Друг с другом эти люди незнакомы. Так что сговор исключен. Если первый только предполагает, второй утверждает наверняка. Допустим, укротитель - фантазер. Но консультант на фантазера совсем не похож. А что еще?
– Он вспомнил странные намеки фотографа Грибова.
– Что он там такое говорил? Нужно бы с ним повидаться. И остается еще тот, на даче… Кто он такой? Почему не дает о себе знать? Интересно, знаком ли он с Грибовым? Скорее всего ведь именно он вывел на Грибова и Шляхтина. Из одного с ним круга? Вряд ли. А не пора ли все окончательно прояснить? А то сколько можно? Мало этих ужасов, так теперь и мистика пошла в ход. Но как? А ведь чего проще. Встретиться с Грибовым. Как там его звать? Джордж, что ли? Так вот. Можно прямо сейчас позвонить этому Джорджу. Встретиться. Рассказать все или почти все и потребовать объяснений.
– Осипов глянул на часы.
– Девять. Поздновато. Но существует ли для таких людей, как Джордж, понятие "поздно"?" - Его рука потянулась к телефону.
Трубку долго не снимали. Наконец на том конце провода хрипловатый женский голос лениво протянул:
– Ал-ло?
– Здравствуйте. А можно услышать Юрия Ивановича?
– Кого?
– в голосе дамы слышалось недоумение.
– Юрия Ивановича! Грибова!
– Тут какого-то Грибова спрашивают, - сказала дама куда-то в сторону. Повисло долгое молчание. В
– Беседа сегодня вряд ли получится".
– Кто это?
– услышал он. Осипов представился.
– Ах, товарищ корреспондент, - Джордж, а это был он, похоже, обрадовался.
– Вы что-то хотели?
– Увидеться с вами, - буркнул Осипов.
– Замечательная мысль. Так приезжайте! Я всегда рад вас видеть.
– Но у вас, похоже, гости! Удобно ли?
– Вы, наверное, заметили, что я всегда не один. Таков уж мой образ жизни. Возможно, не совсем правильный, но что поделаешь. "Стиль жизни не выбирают", - как сказал Ларошфуко. Приезжайте, голубчик. Народу вокруг действительно много, но становится скучновато, а вы обычно привносите что-то новое, так сказать, свежую струю. Умоляю, не откажите. Я вас очень жду.
– Ладно. Приеду.
– Вот и отлично!
Было уже почти темно, когда журналист подошел к знакомому дому, вскарабкался по железной лестнице на крышу. Дверь в мастерскую Грибова была полуоткрыта. Возле нее стояла какая-то девица с сигаретой в одной руке и стаканом в другой. На Осипова она даже не посмотрела.
Внутри помещения царил полумрак, гремела музыка, перемигивались на стенах цветные фонарики. Стоял непонятный гул, какой бывает на больших приемах.
– Где хозяин?
– спросил Осипов у какого-то молодого человека.
– А кто его знает? Тут где-то отирается, - ответил тот без особого почтения.
Джордж, конечно же, отыскался..
– А, милейший, - воскликнул он, разглядев в полутьме нового гостя.
– Просто потрясение! Не думал, что вы решитесь. Счел за элементарную вежливость. Пойдемте же, пойдемте!
– Он схватил Осипова за рукав куртки и потащил из толпы.
– Вы, я заметил, предпочитаете пиво. Есть, конечно же, и пиво. Знаете ли, финское. Но я бы посоветовал немного вина. Очень приятный рислинг. Венгерский. Попробуйте, любезный.
– И он почти насильно сунул Осипову стакан.
– Я, собственно, по делу.
– Понимаю, понимаю. Всегда рад услужить. У нас небольшой междусобойчик. Погуляйте, повеселитесь. Ведь вы же не спешите. Через пару часов общество начнет рассасываться, тогда и поговорим. Отдыхайте. Я вас найду, - и он нырнул в толпу.
"Черт бы побрал!
– разозлился Осипов.
– Не ожидал такой подлянки. Заманил и бросил".
– Он машинально отпил из своего стакана. Винцо действительно было приятным, а главное, холодным.
– Пойдем потанцуем, - пригласила его какая-то совершенно незнакомая блондинка. И упорно потащила за собой, словно муравей гусеницу. Осипов покорно поплелся следом. Вечеринка постепенно захватила его. Способствовали раскрепощению несколько стаканов рислинга и бешеная музыка, и вот уже наш герой почувствовал себя словно рыба в воде и почти забыл, зачем пришел сюда.
К полуночи толпа заметно поредела, продолжали веселиться всего человек десять. Несколько пьяных мирно дремали в креслах и на кушетках, а один устроился прямо на полу. Миловидная девушка, стоявшая рядом с торшером, беззвучно плакала. Чистые, светлые слезы струились по бледному лицу. Блузка девушки была расстегнута, но она не обращала на это никакого внимания, полностью поглощенная неведомым горем. Осипов уже было хотел подойти к страдалице и узнать о причине слез, как вдруг его кто-то осторожно тронул за рукав. Он обернулся и увидел перед собой Джорджа. Тот был совершенно свеж, словно только что проснулся, умылся и позавтракал.