Черное дело
Шрифт:
– Одного я не понимаю, - нарушил молчание Соболь, - почему внутри там так холодно.
– Вечная мерзлота, - авторитетно заявил Сморчок.
– Какая еще мерзлота? Выдумал тоже!
– Тогда почему?
– Я же сказал, не понимаю. Наверное, потому, что за зиму туда через дырку намело снег. Он там до сих пор не растаял…
– Скажешь, как это он не растаял? Вон какая теплынь стоит.
– А может, там какая нечисть живет, - задумчиво произнес Косой.
– Там, где нечисть обитает, всегда холодно. В пещерах, ямах разных…
– Ясное
– Соболь захохотал.
– Зря смеешься, - спокойно сказал Косой.
– Именно в таких вот местах он и гнездится. В старых могилах…
– Да разве это могила?
– А что же? Ясно, могила.
– Хватит тебе, - вмешался Сморчок, - и так здесь жутковато… Давайте лучше поговорим о том, что мы будем делать после того, как золото отыщем.
Тяжелый вздох вдруг раздался где-то совсем рядом. Не будь он таким громким, можно было бы подумать, что вздохнул очень больной человек.
– Что это?!
– в испуге вскричал Сморчок.
– То самое, - сказал Соболь, - леший.
– Голос его, однако, слегка дрожал.
– Болото это, - пояснил Косой.
– Вздыхает… Болота часто вздыхают. Особенно в такую вот жару. А кто говорит, что это утопленники стонут.
– Опять он, опять… - Сморчок почти плакал, - жути нагоняет.
Вздох повторился.
– Правду, что ли, он говорит? А, Сергей?
– Соболь старался говорить спокойно.
– Может, и правду, - равнодушно сказал Сережа.
– Поставьте лучше чайник на огонь.
– Души покойников мучаются в болоте без покаяния, без успокоения, вот они и стонут, - монотонно произнес Косой.
– Тварь косая!
– заорал Сморчок.
– Заткнешься ты или нет?!!
– А в лунные ночи они поднимаются из болота и рыщут по округе. Рыщут и рыщут… А кого поймают - с собой утаскивают.
– Нет!!! Я больше не могу!!!
– завизжал Сморчок.
– Пойдемте назад.
– Ты что?! С ума сошел?! Ночью мы не дойдем. Да и вообще. Не знал, что ты такой бздливый, - насмешливо сказал Соболь.
Неожиданно что-то сильно и пронзительно засвистело в верхушках сосен. Звук был тоскливый и нежный одновременно, словно гигантская флейта пела на одной ноте. Снова что-то или кто-то гулко и тяжело вздохнул.
– Нечистое место, - со спокойствием обреченного сказал Косой, - и он нечистый, - мальчик кивнул на Сережу.
– Я давно догадался… Заманил нас сюда.
– Да ветер это… - неуверенно предположил Соболь. Прямо над их головами, точно ее кто-то вытолкнул из черной прорвы ночи, появилась полная луна. Серебристые ее лучи пронзили мрак и заставили все вокруг светиться призрачным волшебным сиянием. Свет, казалось, шел не с небес, а из-под земли, рельефно выделяя узорчатые листья папоротников. Костер сам собой потух, лишь рдяно тлели угли.
Сережа издал сдавленный стон.
– Ты что?!
– испуганно спросил Соболь.
Но он не отвечал, только продолжал глухо стонать, и звуки эти больше были похожи на звериное ворчание.
– Это демон, - шепотом произнес Косой, - нужно бежать.
–
В ложбине было светло как днем, и мальчики хорошо видели, как их странный товарищ шагнул к каменному сооружению, навалился на его верхнюю часть и неожиданно довольно легко сдвинул плиту в сторону.
Ребята онемели.
Земля чуть заметно дрогнула, и легкий шелест пронесся среди папоротников.
– Идите сюда, - приказал он.
Ребята как автоматы приблизились к гробнице.
– Смотрите!
Внутри каменного сооружения лежал громадный скелет. На первый взгляд он походил на человеческий, но кости принадлежали не человеку, а огромному медведю.
– Консыг-Ойка, - произнес Сережа непонятное слово.
Скелет был когда-то обложен многочисленными шкурами, но теперь от них остались только гнилые лоскутки. Кое-где среди гнили поблескивали кружочки металла, видимо, монеты. Всюду мерцали рассыпанные крупинки бисера.
Черные глазницы черепа, казалось, неотступно следили за незваными пришельцами. От скелета поднимался чуть заметный парок.
– Он должен воскреснуть. Должен! Но нужна жертва!
– Некоторое время он обводил глазами своих спутников, наконец взгляд остановился на Косом.
– Ты!
Косой покорно поплелся к гробнице.
– Положи голову на край!
Косой исполнил приказание и, словно во сне, опустил голову с густой кудрявой шевелюрой на край гробницы.
В руке того, кого они еще недавно называли Сергеем, появился топор… Он резко, коротко и страшно рубанул по шее Косого. Раздался хруст. Фонтан крови хлынул на содержимое гробницы, на кости, гнилой мех, тусклые монеты. Но голова не полностью отделилась от тела и повисла, словно на ниточке, на коже и сухожилиях. Казалось, Косой кланяется неведомому богу.
Тот, кто стоял возле трупа, подставил ладони под слабеющую струю крови.
– Идите ко мне, - произнес он каким-то каркающим голосом.
Соболь и Сморчок приблизились. Похоже, они находились в трансе. Мучнистая бледность покрывала их лица, глаза почти вылезли из орбит.
– Смотрите!
Скелет медведя на глазах обретал плоть. Появились мышцы, сухожилия, наконец кроваво-красное мясо укрыл густой бурый мех. Медведь поднялся на лапах и вдруг, взревев, выпрыгнул из каменного мешка.
– Смотрите же!!!
Медведь встал на задние лапы и пошел на того, кто принес жертву. Остановившись всего в нескольких шагах, он опустился на четвереньки и ударил лапой по земле, словно пытался отбросить что-то невидимое. Он глухо ворчал и не отрываясь смотрел на того, кто принес жертву. Но и тот, кто принес жертву, неотрывно смотрел на медведя.
– Ко мне!!!
– заорал он.
– Ко мне!!!
Он мазнул окровавленными ладонями Соболя и Сморчка и с силой пригнул их головы к земле. Громадная медвежья башка нависла над мальчиками, и страшные удары лап повергли их наземь. В последнюю минуту они успели заметить, что Сережи рядом нет. Он исчез, словно растворился.