Чернила
Шрифт:
Нечто неестественное. Нечто, что он не считал настоящим, но она их видела.
Ирен посмотрела на свои ладони, белые волосы ниспадали занавесом перед ее лицом. Она не позволит им управлять ею. Это были просто духи, а она была живой. На ее стороне была сила Бога, и они не могли заставить ее делать то, чего она не хотела.
— Так ты думаешь? — прошептало существо ей на ухо. — Ирен, ты знаешь, что я могу заставить тебя сделать все, что я хочу.
Когда она снова заскулила, ее мать ткнула ее локтем с силой, бормоча про наглых детей, требующих внимания.
Но
— Подними голову, Ирен.
— Нет, — прошептала она.
— Посмотри на меня.
Был ли выбор? Ирен знала, что будет, если она не поднимет голову. Другие духи попытаются ее убедить. Ладони вылезут из-под скамей, и они нападут на нее, будут тянуться руками, желая, чтобы она услышала их.
С дрожащей челюстью и напряженными руками и плечами, с застывшим телом она подняла голову.
Темный туман появился за ее отцом. Чернее ночи, такой темный, что поглощал свет свечей вокруг себя. Развевающиеся ленты тени отделились от него. Во тьме на нее смотрели желтые глаза.
Голос прогудел в церкви, голос, который слышала только она:
— Беги, Ирен, — сказал он.
Тьма пропитывала слова, тьма, от которой сердце Ирен болело, а дыхание вырывалось всхлипами.
— Они идут за тобой, — предупредил дух.
Она резко выпрямилась, стукнула пятками по полу. От этого звука ее отец замолчал и уставился на нее.
Она видела не глаза отца, а кроваво-красные глаза демона за ним.
— Простите, — выдавила она. — Мне нехорошо.
Ирен развернулась и побежала из церкви. Она не вдыхала, пока не вышла наружу, миновала бегом ступеньки и попала на улицу.
Наконец, она вдохнула свежий воздух со сладким ароматом магнолий. Она была тут в безопасности. Спасена от существ, живущих в церкви, выползающих из могил, шепчущих послания и мысли, желая, чтобы она услышала.
Спасена от отца и его кроваво-красных глаз.
Миссис Говард прошла к Ирен, ее темные волосы были идеально собраны в пучок, придавая ей строгий вид. Она катила по улице голубую коляску, и ее маленький сын, видимо, отдыхал в ней. Она гуляла с малышом, только когда он спал.
— Здравствуй, милая, — миссис Говард странно посмотрела на нее, потом взглянула на церковь. — Разве ты не должна быть внутри?
Да. Она не собиралась признаваться, что убежала из церкви так, словно за ней гнался дьявол.
Она сжала бледно-желтое платье, в которое ее нарядила с утра мама. Оно ужасно смотрелось на ней, и Ирен ненавидела свое отражение в зеркале. От этого цвета она казалась болезненной, тело словно окутывала желтая дымка. Оно свисало с ее худого тела, потому что мама хотела, чтобы она всегда была ребенком. Юбка была широкой вокруг ее худых бедер, а верхняя часть в форме сердца отставала от тела, если она резко двигалась.
— Мне нехорошо, — прошептала она, стараясь не смотреть в глаза женщины. А потом она увидела мужа миссис
— О, бедняжка. Я слышала, что тебе нездоровится, — она похлопала Ирен по плечу. — Беги домой. Я вернусь и скажу твоей матери, что случилось.
— Спасибо, — шепнула она и убежала.
Их дом был недалеко от церкви. Ее отец заявлял, что хороший пастор не отходил от стада. Дом был странным, простым и белым, с большим крыльцом вокруг него.
Она ненавидела его. Здание было как тюрьма, полное душ всех пасторов, что были до него. Тех, кого не пустили в Рай, но и не забрали в Ад. Они шептали слова, полные ненависти, ей на уши. Говорили, что она — ведьма, которой нельзя было жить на святой земле.
Она всхлипнула, взбежала на крыльцо и хлопнула ладонью по двери. Не было времени вежливо стучать. Она пыталась закричать, прося о помощи, но задыхалась. Голоса душ, следующих за ней, мешали думать. Она не слышала ничего, кроме них, и она хотела быть подальше от них.
— Помогите, — просила она, открывая дверь. — Прошу.
Ленты платья были завязаны слишком туго. Она развязала их, и платье раскрылось сзади. Прохладный воздух задевал ее спину. Холод побежал по телу, и она знала, что это было не от воздуха. Призрак проводил пальцем по ее спине, напоминая ей, что она принадлежала им.
И они могли ее трогать. Говорить с ней. Объяснять ей, что они сделали, чтобы облегчить свое бремя.
Она прошла в свою спальню, упала на колени перед трехфутовым крестом на стене. Она сжала ладони и прижала их ко лбу.
— Прошу, — прошептала она. — Я не знаю, слушает ли кто-то. Я могу лишь просить услышать меня. Отправь мне помощь. Отправь знак.
Ответом была тишина. Она, задыхаясь, подняла голову и увидела, как кровь течет по деревянному кресту.
Холодные пальцы коснулись ее плеча.
— Бог не слушает, Ирен. Тебе нужен только я.
<