Чернила
Шрифт:
Дух женщины прошел сквозь дверь. Ее голова все еще лежала на плече. Она смотрела на Ирен, открыла рот еще раз. Хрип зазвучал, и в нем появилось слово:
— Беги.
Она не тратила время. Ирен бросилась к окну, открыла его. Она посмотрела на землю.
Далеко.
Если она сломает ногу, ее унесут сюда. Но разве у нее был выбор? Она не могла выйти из дома боем. Она была слишком маленькой, и против двух взрослых мужчин не было ни шанса.
Ирен оглянулась на дверь, пока перекидывала ногу. Она вытащила другую ногу,
Она упала на лодыжки, заскулила от боли, а потом зажала рот рукой. Никто не мог ее услышать. Не важно, что ей казалось, что ноги пронзили шипы. Не важно, что она едва могла подавить боль, и перед глазами вспыхивали краски.
Ирен нужно было бежать. Выбраться из города и бежать как можно дальше от них.
— Сюда, — шепнул голос из-за дома. — Быстрее, Ирен!
Она не думала. Если она собиралась довериться духу, который был с ней, сколько она помнила, то она доверится ему полностью.
Она поднялась на ноги, игнорируя агонию, и пошла, хромая, за дом, где ее ждали лес и жуткие существа ночи.
Ядовитые змеи. Пауки, которые могли укусить ее и обездвижить. А еще аллигаторы.
— Быстрее, Ирен!
Она бросилась в кусты. Ветки били ее по лицу, грязь хлюпала под ногами, но она не переставала бежать. Не могла.
Крик раздался из дома, и она знала, что отец выглядывал из ее окна, но не оглянулась. Он видел, как она убегает в лес. Желтое платье было ярким, как маяк.
— Ирен! — крикнул он. В его словах была угроза, повод не возвращаться домой.
Она знала гнев в этом голосе. Она знала, что если придет домой, уже не покинет его. Она могла только бежать, и она была рада. Не важно, что ветки царапали ее щеки и руки. Она могла игнорировать боль, надеясь, что дух знал, куда идет.
Казалось, прошли часы, и она замедлилась. Легкие болели, и она ощущала кровь на языке. Ее руки и лицо были так исцарапаны, что капли крови текли по коже.
И она устала. Так устала, что едва могла думать.
— Куда ты меня ведешь? — прошептала она.
— Туда, где они тебя не найдут. Еще немного, Ирен.
Она попыталась убрать ветку, но та зашипела, когда Ирен ее коснулась. Издав сдавленный вопль, она отскочила, и щитомордник упал с веток. Мох посыпался сверху, и Ирен уже не знала, где была.
— Я хочу отдохнуть, — проскулила она. — Прошу. Хоть пару минут.
— Рано.
— Мне нужно.
— Подними голову, Ирен. Смотри на свое спасение. Уже близко.
Она подняла голову и увидела свет на горизонте, дом вдали. Место, где можно было отдохнуть, где ей могли помочь.
Если дух привел ее в безопасное место.
ГЛАВА
Букер отклонился на кресле, закинул ноги на кофейный столик. Дом был старым, и все скрипело, когда он двигался. Половицы двигались, когда он шагал по ним. Это было ожидаемо.
Но кресла были удобными, хоть и в цветочек, от узора резало глаза. Половицы были темными, вели к каменному камину, который видал лучшие дни. Камень местами обсыпался, и никто еще не заменил его. Но на потолках уже хотя бы не было паутины.
Их инспектор манежа, Фрэнк Фейрвелл, получил дом от умершей тети, которая ясно дала понять, что хотела, чтобы дом был у него. Она всегда верила, что он совершит великое в жизни, хоть остальные в семье Фейрвелл — нет.
Жизнь порой была забавной. Букер сделал глоток пива. Он сомневался, что старушка хотела, чтобы ее дом стал домом для фриков, но они были тут.
Он отвел мальца к кровати. Даниэль разберется сам, как только прогонит ненужную вину. Он не убил человека. Да будет проклят тот, кто сказал это мальцу, хоть он сомневался, что те люди вернутся в цирк.
— Мальчик спит?
Букер отклонил голову, посмотрел на Фрэнка на пороге. Он был в дорогом костюме и с идеальной стрижкой, выглядел богатым и знаменитым. Квадратная челюсть, прямой нос, яркие голубые глаза, которые видели слишком много… он был идеальным примером «красивого» во всех смыслах.
— Ага, — Букер сделал еще глоток пива.
— Спасибо, что помог ему. Мы пытались поговорить с ним, но… ты знаешь, какой он, — Фрэнк прошел к другому креслу у камина и сел. — Он нормально это воспринял?
— Ожидаемо. Он думает, что убил мужчину.
— Я слышал это. И я слышал, что у мужчины было слабое сердце. Он не должен был приходить.
Букер смотрел, как Фрэнк потирал лоб, его голова точно болела. Мужчина был хорошим боссом, пришел из семьи с деньгами, отдал их все для этого места. Но порой Букер задумывался, понимал ли Фрэнк, сколько тут требовалось работы.
Фрики из «Cirque de la Lune» не были нормальными. Они не выступали с дымом и зеркалами, они на самом деле могли делать то, что не умели другие. Они были волшебными созданиями.
Простакам от этого было тяжело.
Качая головой, Букер указал бутылкой на пачку из шести бутылок, которую он принес с собой.
— Ночь подходит для этого.
— Не могу. Эвелин оторвет мне голову.
Фрэнк оказался с одной из их артисток, огнедышащей Эвелин, которая всегда давала понять, что будет матерью группы.