Чернила
Шрифт:
Она была Букеру как сестра, хоть скрывала от него тайны. Он дразнил Фрэнка из-за их отношений, но Букер был рад, что кто-то заботился о ней.
Пора было кому-то увидеть, какая она. Пару лет назад Эвелин зарабатывала, продавая свое тело для цирка. А потом Фрэнк купил это место. И хоть она не хотела, чтобы все знали, Букер это видел. Кто не хотел бы нанять ее? С пылающими волосами до талии и соблазнительным лицом Эвелин была идеальна. Порой даже слишком.
Гром сотряс дом, задрожали стены, заплясали лампы. Букер и не заметил,
Он прищурился, глядя на потолок.
— Точнее, спал. Это разбудило всех в доме.
Артисты были единым целым. Они знали, когда другие были расстроены или нуждались в помощи. Они предпочитали ходить большой группой, так было безопаснее.
Он печалился, если долго об этом думал, так что Букер пытался не думать о других артистах. Они росли не так, как он. Они не знали, как защитить себя.
Они не убивали.
Топот шагов по лестнице сообщил, что приближались остальные. Они могли соперничать с громом своим шумом. До них донесся смех, словно и он был артистом.
Сначала спустился Кроха, мужчина в три метра ростом. Он недавно отрастил черные усы, которые смотрелись глупо. Они завивались, были длинноватыми, смешными, как и все его огромное тело.
Том Палец бежал за ним, красные кудри подпрыгивали, мелкие ножки как-то поспевали за великаном. Коротышка был в четыре фута высотой, и то Букер подозревал, что он увеличивал рост обувью с подкладками. Он даже укладывал волосы повыше, чтобы добавить себе пару дюймов.
Клара, бородатая леди, обвивала рукой Даниэля, их рыболюда. Клара была больше многих женщин. Ее талия и борода делали ее впечатляющей, и лишь потом люди замечали, что ее светлая борода двигалась сама по себе.
Эвелин шла за ними, улыбаясь и качая головой. Ее красота озарила комнату как огонь, словно ее волосы пылали. Кто-то разбудил всех, чтобы привести в гостиную, где ждали Фрэнк и Букер.
Он покачал головой и сделал еще глоток пива. Потребуется больше шести бутылок, которые он принес в гостиную.
Том Палец тут же замер у алкоголя.
— Ты это пьешь?
Букер приподнял бровь.
— И не подумал бы. Спасибо, чудак.
Он побил бы коротышку, если бы не знал, как хорошо Том бился. Мужчина даже кусался, и Букер уже ощущал на себе те зубы. Он не хотел снова ощутить их.
Эвелин устроилась на подлокотнике кресла Фрэнка и улыбнулась ему.
— О чем говорим?
И так все было. Артисты цирка устроились на диванах, на полу, на краю камина. Они наполнили комнату, как семья, прогнали тени весельем и любовью.
Он не знал, как они это делали. После стольких лет его все еще потрясало, как они могли превратить мрак во что-то красивое и чудесное.
Букер вырос не в таком месте. Его отец кричал гулким голосом, который мог заглушить небеса. Его мать визжала часто и громко. Но его братья были тихими призраками, бродили по дому с потерянными лицами.
Порой он просыпался
Когда он просыпался, змея сжимала его горло, не давая освободиться от цепей.
Гром еще раз ударил по дому. Букер посмотрел наружу, ждал удара молнии. Он любил бури. Было что-то сильное в них. Что-то, что ощущалось, словно мир был разгневан, как он.
После трех ударов сердца сверкнула молния. Она идеально озарила задний двор. Серебряный свет тянулся по траве, делал резкими края листьев, задел мокрое платье женщины, стоящей между деревьев.
Она смотрела на него испуганными глазами, а потом пропала во тьме.
Букер склонил голову. Он кого-то увидел? Невозможно. Задний двор выходил на худшую часть болот, слева было кладбище, а справа — их сцена. Никто не пришел бы с болота. И они не могли обойти дом. Врата мешали незнакомцам войти.
Он не хотел показывать остальным, что кто-то мог быть снаружи. Они тут же испугаются, что кто-то пришел поглазеть на фриков. Люди делали так достаточно раз в их жизни, чтобы они опасались появления людей у их дома.
Молния ударила одновременно с раскатом грома, сотрясшим дом. В этот раз никто не стоял меж деревьев.
Букер расслабился на миг. Ему показалось. Никто не выглядел как персонаж жутких историй, которые любила Клара.
А если там все-таки кто-то был?
Он медленно встал и потянулся. Не нужно было вызывать у других вопросы, что он делал.
— Букер? — хрипло спросила Эвелин.
— Выйду покурить.
— В такую погоду?
— Не боюсь дождя.
Он просто хотел убедиться, что никакой незнакомец не хотел испортить ночь. Да, было поздно. И они должны были спать перед завтрашним представлением.
Время с семьей было важнее сна. Они редко могли так собраться. Он не дал бы никому испортить это.
Букер уже пошел к прихожей, когда в двойные двери постучали. Дверной молоток всегда его пугал. Он бил, словно кости ударялись об землю, словно гремели ребра армии скелетов, идущих к дому.
Он вздрогнул, хоть было стыдно признавать это.
Эвелин нахмурилась, посмотрела в сторону стука.
— Кто может прийти в такое позднее время?
— Я посмотрю, — Фрэнк похлопал ее по бедру и встал.
— Я это сделаю, — прорычал Букер.
— Нет, Букер, это мой дом. Я отвечу на стук.
Почему-то все в нем хотело защитить людей в доме от человека за дверью. Словно призрак собирался пройти в дом и испортить все, что они построили.
Его мышцы напряглись, и он смотрел на дверь, пока Фрэнк шел туда. Букер затаил дыхание, Фрэнк повернул ручку двери. Но его сердце перестало биться, когда стало видно женщину на крыльце.
Она была в воде, грязи и крови, тяжело дышала. Ее белые волосы прилипли к телу, желтое платье было ужасно испорчено.