Черная роза
Шрифт:
И священник начал читать литургию.
Дом вдруг заметила, что, произнося имя невесты, отец Игнасио сказал: «Мари» и ничего больше не добавил. Сначала она не придала этому большого значения; но, поскольку капеллан раз за разом не называл имя Флоранс, девочку начала охватывать паника. Она машинально отвечала «Да» на вопросы о добровольном и искреннем желании вступить в брак с герцогом, именуемым Черной Розой, о сохранении ему верности и о воспитании будущих детей в истинной католической вере, — и в ужасе думала о том, что тайна её
А, может, и нет? Похоже, никто не заметил, что имя Флоранс ни разу не было упомянуто. Может, ей просто показалось?
Между тем таинство продолжалось. Жених с невестой подписали брачный контракт и произнесли все положенные обеты. Тогда священник благословил два кольца, лежащих перед ним на атласной подушечке. Черная Роза взял кольцо первым и надел его на палец Доминик, повторяя, слово за словом, за капелланом, — и его низкий голос звучал торжественно и отдавался эхом под сводами капеллы, словно сам Господь, вторя жениху, соединял молодых нерасторжимыми узами:
— Мари… Прими это кольцо как знак моей верности и любви, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Кольцо оказалось широким; оно сразу соскользнуло с руки Дом, не успевшей согнуть палец, и упало, зазвенев, куда-то под алтарь. Девочка быстро наклонилась поднять его, и услышала, как Элиза сзади пробормотала:
— Ох, дурная примета…
И, словно отвечая на это мрачное пророчество, дверь в часовню с кощунственным грохотом, заставившим всех, кто был здесь, вздрогнуть, распахнулась и, бряцая оружием и шпорами, быстрым шагом вошел закованный в броню рыцарь. Нетерпеливо раздвинув собравшихся, он приблизился к герцогу, опустился перед ним на одно колено и, показав перстень с печатью, произнес взволнованным задыхающимся голосом:
— Монсеньор! Вчера вечером около Каркассона отряд графа де Монфора был окружен бунтовщиками во главе с бароном Дювалем! Граф принял неравный бой и послал меня к вам за подкреплением. Я был в вашем лагере; ваши люди уже собираются, ждут только вас! Поторопитесь, монсеньор!
Черная Роза весь подобрался, как хищный зверь перед прыжком. Он обратился к священнику:
— Брак уже заключен, святой отец? Я женат?
— Да, монсеньор… Вы можете поцеловать свою жену.
Доминик чуть не упала при этих словах. Кровь Христова! Сейчас обман раскроется!
Но герцог лишь усмехнулся и произнес:
— Увы, мадам, я должен вас покинуть. Но я вернусь! — Про себя он подумал: «Что ж, Бланш, похоже, эту партию ты все-таки выиграла! Обстоятельства сильнее меня. Я остался без первой брачной ночи!»
— Монсеньор, — слабым голосом воззвал к нему отец Игнасио. — Я должен вам сказать нечто очень важное!..
— Не время, святой отец. Скажете все, что хотели, графу де Брие, а он передаст мне! Жерар, мои доспехи, меч и плащ! Они в донжоне, в комнате наверху. Пусть кто-нибудь проводит тебя!
— Я провожу, — неожиданно вызвалась Мари-Николь.
Вдруг Жан-Жак, отставив свой костыль, кинулся в
— Умоляю вас, монсеньор, не оставляйте меня здесь! Я хочу находиться рядом с вами!
— Хорошо; но если твоя рана откроется или ты начнешь стонать от боли, мы бросим тебя прямо на дороге, так и знай!
Лицо оруженосца осветилось радостью.
— Я готов хоть сию секунду, монсеньор!
— Юный граф де Сю! Мне по душе смелость, но не безрассудство. Пусть вам наложат тугую повязку вместо той тряпицы, которой обмотана ваша рана! Вы приехали на свежей лошади? — затем обратился герцог к гонцу.
— Да, монсеньор. Та, на которой я добрался до вашего отряда, сразу пала…
— Я возьму её и поскачу в лагерь. Ты, Анри, проследи, чтобы Жан-Жаку как следует наложили повязку, и вели конюху посмотреть правую заднюю ногу моего Сарацина; возможно, его надо перековать. Как только ты, Жан-Жак и Жерар будете готовы, держите путь на Каркассон. Анри, поедешь на моем коне; он мчится как ветер, и вы быстро догоните нас.
Доминик, при всей своей ненависти к герцогу, не могла не восхититься этим человеком, — он отдавал приказы четким и ясным голосом, и все моментально бросались исполнять их.
В это время бегом вернулся Жерар. Он нес шлем, латы и меч герцога. Лицо его было бледно, нижняя челюсть подрагивала.
— Я не стану надевать сейчас доспехи. Жерар, привезешь их мне, — сказал Черная Роза. — Меч! — И он быстро опоясался мечом. — Шлем! — Жерар подал его герцогу — без перьев, срезанных Доминик. — Что это, че… боже мой? — вовремя вспомнив, что он находится в святом месте, спросил рыцарь, в недоумении разглядывая шлем, но все же надевая его на голову. — Плащ!
— М-м-монсеньор… Ваш плащ…
— Ну? Что такое?
— Ваш плащ… Боюсь, что он… немного испорчен.
— Ты смеешься? Некогда шутить!
Бедняга Жерар весь вспотел. Вот ужас! Мало того, что он не спас герцогского знамени, так ещё и плащ нашел весь искромсанный!
— Его… его кто-то изрезал ножницами, монсеньор. Изрезал на кусочки!
Герцог опять усмехнулся. Он начал догадываться, кто побывал в его комнате и испортил шлем и плащ. Опять эта рыжая бестия! Но времени разбираться не было.
— Монсеньор! — обратился к нему де Брие. — Возьмите мое сюрко!
И, расстегнув застежку, он снял с себя свой алый плащ и протянул Черной Розе.
— Благодарю, Анри, — сказал герцог. — Прощайте, господа! — Он застегнул сюрко, которое дал ему его друг, и быстрым шагом направился к выходу из часовни. Но вдруг резко остановился, повернул назад и, подойдя к Доминик, взял её за руку и почтительно прикоснулся губами к её дрогнувшим пальчикам.
— Я вернусь, мадам, клянусь честью. И докажу вам, что я отнюдь не чудовище и не дьявол. Только дождитесь меня, — тихо прошептал он — и вышел. Через мгновение послышался дробный стук копыт, — Черная Роза покинул Руссильонский замок и свою юную жену.