Черная роза
Шрифт:
— Выйти второй раз замуж?!! — потрясенно воскликнула Флоранс. — Дом, да ты понимаешь, что ты сказала?!!
— А что? Тебе не надо ничего делать — только сказать «Да», и все. А сразу после венчания мы уж тебя с Элизой так спрячем, — никто не найдет.
— Опомнись, сестра! — с ужасом сказала юная графиня. — Совершить такое кощунство?!! Да как у тебя язык повернулся предложить мне такое?
Дом смущенно замолчала. Она не понимала Флоранс. Ведь, когда она предложила оглушить оруженосцев Черной Розы, и даже переодеться мужчинами, —
Но Фло было не переубедить, — она была как кремень!
— Нет-нет, никогда я не пойду на такое святотатство! — повторяла она.
И тут — Доминик осенило!
— Хорошо, Фло, послушай! Раз ты не можешь сказать это чертово «да», то я сделаю это за тебя. Я пойду под венец вместо тебя, и герцог женится на мне… то есть, на тебе…
Флоранс со вновь вспыхнувшей надеждой посмотрела на младшую сестру.
— Пожалуй… пожалуй, Дом… возможно, это выход! Но не будет ли считаться этот брак законным?
— Как же он будет законным, сестра, если священник будет называть твое, а не мое имя? А уж я отвечу «да» столько раз, сколько будет нужно, и даже с удовольствием! Это ведь просто как игра в переодевание.
— Все намного серьезнее, Доминик! Произнести священные обеты — это ты называешь игрой?
— Я не собираюсь спорить с тобой, Фло! Времени у нас слишком мало! Итак — ты прячешься, я венчаюсь с Черной Розой, затем под каким-нибудь предлогом исчезаю, снимаю платье, — и вот я вновь — Мари-Доминик, и никто не заподозрит, что в часовне была не ты, а я! Герцог уверен, что женился на тебе, все тебя ищут, время идет… А потом — появляются Монсегюр и Дюваль, — и герцога ждет смерть, или же позорное бегство!
— Но наш отец помирился с королем… Он не допустит, чтобы его зятя убили!
— А ты не думаешь, что, возможно, отец просто схитрил, согласившись на примирение и этот брак, чтобы выиграть время?
— Он не таков, он честный и благородный дворянин, Дом!
— Но в борьбе с Черной Розой, этим мерзким чудовищем, все средства хороши, сестра.
В конце концов, даже если папа действительно решился на этот союз, — мы выиграем время, и брак будет незаконным. Отец поймет нас и простит за этот обман. О, Фло, только не говори, что и этот план не годится!
— Наоборот, сестричка! Он с каждым мгновением кажется мне все лучше… Доминик! Ты так хорошо умеешь копировать мой голос; у нас с тобой похожие фигуры и ростом ты всего чуть-чуть ниже меня! Ни батюшка, ни отец Игнасио, ни, тем более, Черная Роза не заметят обмана.
Дом вдруг рассмеялась и, подражая голосу Флоранс, который был немного ниже, чем у неё, произнесла нараспев:
— О да, монсеньор герцог, я согласна стать вашей верной и покорной женой… — И прибавила, уже своим голосом: — Скорее ты провалишься прямо в преисподнюю, чем я выйду
Старшая сестра тоже улыбнулась. Теперь, когда решение было принято, и план окончательно созрел, напряжение в комнате немного спало.
В это время вновь приоткрылась дверь, и в комнату заглянула Элиза.
— Госпожа! — возбужденно сказала она, — во дворе повозки, а на них столько всего съестного! И хлеб, и дичь, и бочонки с вином! У всех слюнки так и текут… Дожить бы до вечера! А ещё там красавчик-блондин пригнал целый табун лошадей для графской конюшни. Просто загляденье, а не лошадки.
— Много ли народа покинуло замок, Элиза?
— Почитай, почти все, моя голубка. Все боятся до смерти Лангедокского дьявола. А он — вот чудно-то! — приказал всем, кто уходит из замка, давать по хлебу и наливать вина…
— Странно, — сказала Флоранс. — На Черную Розу — Дьявола Лангедока — это не похоже!
— Если только вино или хлеб не отравлены, — едко добавила Дом. — Наверное, это он просто старается для тебя, Фло, — хочет показать, что он совсем не такое гнусное чудовище, каким мы его считаем… Но нас ему не обмануть!
— Элиза, — произнесла Флоранс. — Сходи в мамины комнаты и принеси оттуда свадебное платье нашей матушки.
— Что же вы надумали, радость моя? — тревожно спросила служанка.
— За герцога выйдет замуж Доминик, — отвечала Флоранс.
— Пресвятая Дева! — всплеснула руками кормилица.
— Не бойся, Элиза, это не на самом деле, — быстро сказала Дом. — Я надену платье и встану к алтарю, но все будут думать, что это не я, а Фло… И отец Игнасио будет произносить имя Фло, а не мое, поэтому этот брак не будет настоящим. Все будет понарошку, понимаешь?
— Ох, девочки мои, — покачала головой кормилица, — боюсь, вы задумали худое дело, и ещё пожалеете об этом! Мало вы, госпожа Флоранс, плакали да молились, выйдя за вашего Гийома тайно, без согласия батюшки! А тут — обвести вокруг пальца самого герцога Черная Роза! Такой обман он ни за что не простит!
— Не каркай, Элиза, — прервала её Дом, — прошу тебя. Все должно получиться. Твое дело — помочь Фло нарядить меня, а потом спрятать её от герцога. Иди же за маминым платьем!
Служанка ушла, бормоча себе под нос что-то недовольное.
— Иди сюда, Доминик, — сказала Флоранс и, взяв младшую сестру за руку, подвела её к большому дорогому венецианскому зеркалу — пожалуй, единственному предмету роскоши в этой комнате, напоминающему о том, что её хозяйка — не монашка, а высокородная графская дочь. — Посмотри, как мы с тобой похожи.
Дом, насупившись, недоверчиво уставилась в зеркало. Оттуда на сестер смотрели их отражения — две девушки, обе рыжеволосые и синеглазые, стройные, с гордой осанкой.
Но у одной кожа была белая и нежная, у другой — обветренная, загорелая, покрытая россыпями веснушек: у одной волосы красиво вились, у другой — непослушно кудрявились.