Черная роза
Шрифт:
— Доминик! Робер не виноват в изнасиловании и смерти Эстефании — клянусь тебе в этом пресвятой Девой!..
— Тогда кто же обесчестил невесту твоего кузена?
— Ах, не спрашивай меня… — прошептала, бледнея и отводя глаза, Розамонда. — Я не могу тебе этого сказать. Пойми — это не только моя тайна… — Но этот человек — негодяй и чудовище, Розамонда! Как ты можешь покрывать его преступление? Ты, такая чистая, такая благородная?
— Доминик, ради Бога!.. Я не скажу тебе больше ничего. Я не могу сказать!
— Ну хорошо. Не говори. Оставим это. — Дом подумала немного. — Вот что
Через день в большом зале для приемов было не протолкнуться. Двор вернулся в Париж несколько часов назад, и в полном составе, включая тех вельмож, кто оставался все это время в столице, ожидал выхода короля и королевы. Кавалеры, дамы, послы, рыцари, — все стояли, тихо переговариваясь и пересмеиваясь. Дамы свиты ее величества находились тут же, около трона Бланш де Кастиль, и Доминик, вошедшая вместе с Розамондой в залу, заняла место среди них.
Инес де Луна и другие дамы удивленно на нее посмотрели, — ведь они были уверены, что она уже замужем, — но ни о чем не спросили ее. Доминик же искала взглядом Рауля… Но напрасно. Его нигде не было.
Вдруг девушка услышала рядом с собой тихий голос:
— Похоже, была больна не только графиня де Руссильон. Вон идет герцог де Немюр, — краше в гроб кладут!..
Доминик посмотрела влево, — и сердце ее сжалось. Де Немюр шел по направлению к тронам среди мгновенно расступавшейся перед ним толпы. Девушка виделась с ним лишь позавчера. Но как он изменился за это время! Он ничем не напоминал того человека, которого она узнала за это время. Который улыбался ей и целовал ее в папоротниках. Неужели это она, Доминик, довела его до такого состояния?..
Он был небрит, и впалые щеки его и подбородок уже покрыла густая щетина; серые глаза потускнели и ввалились и были окружены синевой, как будто он не спал по крайней мере неделю; лицо было очень бледное, особенно по контрасту с черными волосами и черным же одеянием; рот сжат в одну узкую злую полосу.
Взгляд де Немюра был направлен в одну точку; казалось, герцог не замечал ничего и никого вокруг себя; и в то же время в его глазах было что-то настолько опасное, что, если бы кто-нибудь не уступил ему дорогу, то, возможно, тут же получил бы удар мечом или кинжалом. И, чувствуя это, все расступались перед ним, боязливо, чуть не шарахаясь в стороны.
Вначале Дом показалось, что герцог движется к ней, — но в нескольких шагах от девушки, так и не заметив ее, он остановился и заговорил с высоким темноволосым человеком, одетым не по французской моде, — Доминик уже знала, что это испанский посол.
Девушке очень захотелось знать, о чем они разговаривают. Она сделала три осторожных шага в их сторону и оказалась почти рядом с де Немюром, за его спиной. До нее долетели обрывки тихих слов герцога — на испанском:
— Как можно скорее… в Кастилию… надеюсь… согласие их величеств…
Похоже, де Немюр собирался уехать!.. В Испанию!.. Сердце Дом сжалось.
Посол
— Конечно, монсеньор. Вы всегда будете дорогим гостем при Кастильском дворе! Прошло много лет, но вашу доблесть и отвагу хорошо помнят в Бургосе, столице Кастилии, да и не только там. Если вы поедете на мою родину, то мы скоро встретимся там с вами. Я тоже скоро покидаю Францию, а вместо меня в Париж прибудет новый посол. Но я боюсь, Бланш де Кастиль и юный король не отпустят вас. Вы здесь — первый рыцарь и близкий родственник короля и королевы.
— Отпустят, граф, не сомневайтесь! — Зло усмехнулся де Немюр.
Доминик не сводила с него глаз… и вдруг почувствовала, что кто-то дергает ее за руку. Это был карлик Очо.
— Сеньор Очо? Вы здесь? Давно ли? Я вас не заметила…
— Еще бы! — сказал карлик. — Вы были так увлечены беседой герцога де Немюра и испанского посла, мадам! Хотели попрактиковаться в языке, я полагаю? — Его темные глаза пристально смотрели на смутившуюся девушку.
Но ответить карлику Доминик не успела, — громко затрубили трубы, и в залу вступили король и королева-мать, за которыми следовали принцы и принцессы — братья и сестры Людовика. Мужчины в зале преклонили колена, женщины низко присели. Их величества заняли свои места на тронах, братья и сестры короля расположились в креслах пониже.
…Бланш уже кое-что знала — о внезапной и загадочной болезни графини де Руссильон; о том, что свадьба ее с герцогом де Ноайлем не состоялась; об отъезде Рауля из Парижа. Наверное, де Немюр безмерно рад такому повороту событий… Королева нашла его взглядом — и ужаснулась не меньше Доминик. Боже, что с ним?
Она сказала:
— Приблизьтесь к нам, кузен. Вы плохо выглядите. Вы здоровы?
— Благодарю, ваше величество, вполне здоров. — Ответил он, подходя к ее трону; и добавил с какой-то отчаянной решимостью: — Разрешите мне поцеловать вашу руку.
Бланш с недоумением и даже тревогой протянула руку де Немюру. Он встал на колено и поднес эту руку к губам… и одновременно незаметно для окружающих вложил в пальцы королевы маленький листок бумаги.
Ее величество покраснела… побледнела… судорожно зажала в руке записку и растерянно посмотрела на де Немюра, который поднялся на ноги и с безразличным выражением лица скрестил на груди руки. Доминик, стоявшая близко к трону королевы и не спускавшая глаз с герцога, заметила все это. Она схватила Очо за руку и шепнула карлику:
— Вы видели, Очо?
— Да, — невозмутимо сказал уродец. — Удивительно! Всего неделю нас не было в Париже… И уже перемены! Герцог Де Немюр пишет королеве любовные записки. И как ловко их передает! Вот чудеса!
— Вы уверены, Очо, что это любовное послание? — вся дрожа, спросила Дом. Мысль, что герцог написал королеве о любви, вдруг резкой болью отозвалась где-то в груди. Де Немюр, который отказывал Бланш много лет!.. Который столько перенес из-за своей неуступчивости!..
— Уверен ли я? — гордо выпятив грудь, спросил карлик. — Ах, мадам! Да я распознаю, любовное послание или нет, даже по бумаге, не глядя в текст! Впрочем, подождите. Ее величество долго не выдержит. Сейчас она прочтет! — шепнул он.