Через тернии

Мур Агата

Фотографии никак не выходили у нее из головы. Черт бы побрал эту Сариту и ее интриги! Она была настоящей стервой, отчаянной и поэтому опасной. Хуже не бывает, заключила Элеана, раздеваясь и становясь под душ.

Через пять минут она, завернувшись в полотенце, стояла перед гардеробом, выбирая что-нибудь сногсшибательное.

И вот из зеркала на нее смотрела стройная молодая женщина в темно-синем шелковом платье, с открытыми плечами. Взяв с постели лежащий там длинный шифоновый шарф, она обмотала его вокруг шеи так, что оба конца оказались

за спиной.

Макияж, подумала Элеана, несколько экстравагантен, но почему-то сейчас это казалось соответствующим обстоятельствам. Разве идущие в битву воины не раскрашивали себя? А битва предстоит еще этим вечером, и нешуточная. Это она могла гарантировать.

Катерина накрывала на стол в столовой.

– Мама, я пошла.

Неужели в ее голосе прозвучало нечто такое, что заставило мать бросить на дочь пристальный взгляд? Когда дело касалось материнского инстинкта, Катерине просто не было равных.

– Желаю приятно провести время.

А вот это было весьма сомнительно.

Обед с женихом и последующее посещение концерта заезжих знаменитостей определенно потеряли для нее свою привлекательность.

– Спасибо.

Пятнадцать минут спустя она оставила машину в подземном гараже дома Андреаса и поднялась на лифте в его апартаменты. В руке Элеана сжимала конверт с фотографиями, который, казалось, жег ей пальцы.

Он открыл дверь сразу же, и Элеана увидела, как блеснули на мгновение его глаза в чисто мужском восхищении. Испытав мгновенный приступ удовлетворения, она в свою очередь оглядела его темный костюм, ослепительно белую рубашку, шелковый галстук.

Какой лощеный, до невозможности красивый жених! И нежный к тому же, со злостью подумала она, когда, притянув ее к себе, Андреас прильнул губами к чувствительному изгибу нежной шеи.

Искушенные прикосновения, выверенные движения. Не слишком ли много, чтобы ожидать от него еще и верности. Она знала, что его любовь никогда не будет принадлежать ей. Но верность… На это, во всяком случае, Элеана рассчитывала.

– Что-нибудь не так?

Надо добавить еще и интуицию, заключила она. Значит, по крайней мере, часть его сознания настороже. Элеана отступила на шаг, подальше от предательского искушения его объятий. Прильнуть к нему и подставить губы для поцелуя было бы слишком просто. Тогда пришлось бы отвечать на поцелуй, а это уже могло начисто лишить ее самообладания.

– С чего ты взял? – спросила она с нарочитым спокойствием и увидела, как сузились его глаза.

– Раньше мы никогда не играли друг с другом в загадки, так что не стоит начинать сейчас.

Игры, увертки, обман. Все это ничем не отличается одно от другого.

– Ты так думаешь?

Выражение его лица изменилось, скульптурные черты лица обозначились резче.

– Прекрати, Элеана. Я тебя слушаю.

– Ты не так понял. Это я тебя слушаю. – С горящими от гнева глазами она швырнула в него конверт.

Поймав его, Андреас недоуменно нахмурился.

– Что, черт побери, все

это означает?

– «Черт побери» – это очень верное определение. Открой, и, думаю, ты получишь исчерпывающий ответ. – Еще как получишь, мысленно добавила Элеана.

Конверт был открыт, и она пристально наблюдала за тем, как Андреас одну за другой вытаскивает фотографии и внимательно рассматривает их.

Надо было отдать ему должное – выражение его лица почти не изменилось.

Удивительное самообладание! Но, как ни странно, ледяное спокойствие воздействовало на нее сильнее, чем показной гнев или ловко разыгранное недоумение.

– Впечатляюще, не правда ли?

Их глаза встретились.

– Очень.

Она бесстрашно выдержала его взгляд.

– Тебе не кажется, что я заслуживаю объяснений.

– Я действительно останавливался в этом отеле. Сарита тоже жила там. Но без моего ведома или приглашения с моей стороны.

Как она могла поверить ему?

– И это все? – Она была так холодна, что удивительно, как воздух не замерз вокруг них.

– Насколько я знаю – все.

– Ты хочешь сказать, что Сарита так и осталась за дверью твоего номера?

На это я не куплюсь.

– Однако это правда, – решительно сказал Андреас.

– Я прекрасно знаю, что наш предстоящий брак основан на взаимном расчете, – начала Элеана с плохо сдерживаемым гневом. – Но я настаиваю на твоей верности.

Его глаза угрожающе сузились. Это было затишье перед бурей, Элеана знала, что следует поостеречься. Но ей было уже не до здравого смысла. Имеет ли он хоть малейшее представление о том, какие чувства испытывала она, когда увидела фотографии? Будто ей в сердце воткнули нож и повернули там.

– Моя верность не требует подтверждений.

– Так ли это?

– Не будешь ли ты так добра повторить все еще раз?

– Зачем? – дерзко возразила Элеана. – Чего именно ты не понял?

– Слова я слышал. Труднее разобраться в мотивах.

Она смерила его презрительным взглядом.

– Все очень просто. В нашем браке есть место только для нас двоих. – Она еле сдерживала себя. – И я ни в коем случае не собираюсь закрывать глаза на то, что у тебя будет любовница на стороне.

– А зачем мне может понадобиться любовница? – поинтересовался Андреас с ледяным спокойствием.

Глаза Элеаны вспыхнули, прекрасные глаза, обладающие чистотой и блеском благородного жемчуга.

– Чтобы разнообразить постельных партнерш.

Его взгляд уподобился лезвию клинка, и она изо всех сил старалась не поддаться его почти гипнотическому воздействию. Возникло неприятное ощущение, будто Андреас вскрывает защитные оболочки ее души.

– Сарита хорошо поработала, не так ли? – спросил он мягким голосом, в котором, однако, звенела закаленная сталь. – Настолько хорошо, что любые заверения в противном будут восприниматься тобой в штыки? – Андреас взял ее за подбородок. – Что у нас с тобой было, как бы ты это назвала?