Шрифт:
Она была на редкость очаровательной подружкой невесты – юной, нежной, изящной, хрупкой. Разве что невеста, так и светящаяся счастьем, могла составить ей конкуренцию на этой торжественной церемонии.
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласил священник.
Присутствующие в церкви женщины как по команде достали носовые платочки и приложили к глазам. Глаза Элеаны тоже подозрительно блеснули. Но никому не дано было видеть, какими слезами обливается ее сердце.
Она любила его столько, сколько себя помнила. И то, что избранница
Когда церемония бракосочетания окончилась, фотографии были сделаны и все направились в отель на прием, в радостной суматохе никто не заметил, что одна из подружек невесты поотстала. В укромном уголке Элеана наконец-то дала волю слезам, оплакивая свою печальную участь. Могла ли она тогда предположить, что пройдет время и мечта всей ее жизни исполнится – Андреас Спилиану сделает ей предложение?..
Из задумчивости ее вывел голос матери:
– Приятного вечера, дорогая. Ты ведь останешься там, не так ли?
Тонко, очень тонко, подумала Элеана. Она никогда не переставала удивляться умению матери формулировать приказ в форме предположения. Можно подумать, у нее есть выбор.
Насколько Элеана себя помнила, вся ее жизнь была тщательно срежиссирована. Самые престижные частные школы, дополнительное образование, каникулы за границей, зимние курорты, уроки танцев, верховой езды, иностранного языка… Она свободно владела английским и французским.
Одним словом, Элеана Паламос являлась продуктом родительского попечения, продуктом выхоленным и изысканным, наглядным свидетельством семейного благосостояния и социального статуса. И такое положение вещей необходимо было сохранять любой ценой.
Выбранная ею карьера дизайнера по интерьерам прекрасно вписывалась в общий образ.
– Так как, дорогая?
Элеана пересекла гостиную и приложилась губами к щеке матери.
– Возможно.
Бровь Катерины Паламос поднялась, выгнувшись элегантной аркой.
– Мы с отцом не ожидаем тебя.
Этим было все сказано. Открыв сумочку, Элеана вынула оттуда ключи от машины и направилась к двери.
– Увидимся позднее.
– Желаю приятно провести время, – повторила мать.
Интересно, что подразумевала Катерина Паламос под приятно проведенным временем? Изысканно сервированный ужин в модном ресторане с Андреасом Спилиану с последующей ночью любви в его постели?
Усевшись за руль черного «порше», Элеана тронулась с места и выехала на тихую, обсаженную деревьями дорогу, которая выходила на шоссе, ведущее из престижного пригорода к центру города.
Луч света, скользнувший по ее руке, отразился от усыпанного бриллиантами кольца с великолепным солитером в середине, надетого на указательный палец руки. Великолепной работы, ужасно дорогое кольцо являло собой символ предполагаемого союза дочери Георгоса Паламоса и сына Димитриса Спилиану.
Паламос – Спилиану, мысленно усмехнулась Элеана, вливаясь в поток
Сейчас, по прошествии сорока лет, компания Паламоса и Спилиану являлась ведущей в строительной индустрии города.
Каждый из компаньонов был счастливо женат, жил в прекрасном доме, ездил за рулем дорогого автомобиля и дал своему отпрыску – а в каждой семье родилось по одному ребенку – самое лучшее образование, которое только можно было позволить за деньги.
Оба семейства были на редкость близки, и отношения между ними больше походили на дружбу…
Стоял прекрасный вечер поздней осени, и сапфировый океан почти сливался с безоблачным, чистым небом. По берегам бесчисленных бухточек и заливчиков, в которых стояли самые различные парусные суда, располагались частные особняки и коттеджи. Вдали виднелись причудливые силуэты небоскребов из стекла и стали самой разнообразной формы.
Ближе к городу дорожное движение стало интенсивнее, приходилось задерживаться на светофорах. В результате, когда Элеана подъехала ко входу в отель и поставила машину на стоянку, было уже почти семь часов.
Она могла, даже должна была позволить Андреасу забрать ее из дома или, по крайней мере, подъехать к нему на квартиру. Это было бы гораздо разумнее и практичнее. Но дело заключалось в том, что сегодня она была не в настроении быть практичной.
Войдя в холл отеля, Элеана небрежно кивнула портье и не успела сделать трех шагов в направлении уютных кресел, как увидела поднимающуюся навстречу знакомую мужскую фигуру.
Андреас Спилиану!
От одного его вида сердце забилось сильнее, дыхание перехватило. Еще не достигший сорокалетнего возраста, выше метра девяноста ростом, с широкими плечами и крепкими мышцами человека, занимающегося физическими упражнениями.
Худощавое, скульптурно вылепленное лицо, подчеркнуто сильная челюсть и чувственно очерченные губы. Отлично подстриженные, аккуратно причесанные темно-каштановые волосы и карие, почти черные глаза.
Элеане не приходилось быть свидетельницей проявления его бурного темперамента, но, без сомнения, он им обладал. Это можно было видеть по тому, как иногда еще больше темнели его глаза, поджимались губы и становился ледяным голос.
– Дорогая. – Наклонившись, Андреас легко поцеловал ее в губы.
По телу Элеаны пробежала дрожь, сердце забилось так, что, казалось, стук его стал слышен в холле. Воздействовала она на него так же, как он на нее?
Вряд ли, решила рассудительная Элеана. Его первой любовью была Глория Кирий, прекрасная молодая девушка, на которой Андреас женился десять лет тому назад, для того чтобы потерять через пару недель после медового месяца в автомобильной катастрофе. Элеана втихомолку плакала на свадьбе и в открытую рыдала на похоронах.