Черепаха Киргала
Шрифт:
— Что не сходится? — мрачно поинтересовался ларморец.
— Похищение черепахи, — ответил Мерги, не обращая внимания на неприязнь в голосе Хемилона. — Зачем она ему? Деньги есть, пусть и фальшивые, власть тоже. Киргал, стало быть, благоволит. А тут черепаха. Телла убили за то, что он узнал о фальшивках. А с черепахой непонятно. Неправильно как-то.
— И как это повлияет на безопасность Пимма? — волнуясь, ларморец сказал больше, чем хотел.
— Пока не знаю, надо тщательно разузнать. Не могу поверить, что Гурписс держит черепаху в своем бассейне. Считаете, что ни один из слуг не донес бы на
— Мы этого никогда не узнаем! — открыто рассердился звездочет. — Неужели ты думаешь, что мы сможем заявиться к Гурписсу с подделкой Вилта и попросить его показать нам его бассейн?
— Вот поэтому давайте отложим наше обсуждение на завтра, — успокаивающе произнес сапожник. — И не беспокойся ты за наших хозяев, придумаем что-нибудь. Неужели ты думаешь, что я хочу доводить наше дело до того, чтобы прятаться от Гурписса? В этом случае нам не видать награды в любом случае, мы не доживем до ее вручения. Так что будем действовать незаметно.
— Незаметно сопрем черепаху и также незаметно получим награду, — словно про себя, тихо произнес Вилт. Темнота скрыла от него неодобрительный взгляд, которым его наградил Хемилон.
Утром, после ухода Айто и Пимма, друзья вернулись к вчерашней теме.
— Думаю, не надо делать поспешных выводов из того, что Гурписс делает фальшивки, — продолжил Мерги излагать свои соображения под недовольным взглядом Хемилона. — Никто из нас не собирается бежать к городской страже с криками: «Гурписс делает фальшивые бератулы!». Верно? Предлагаю следующее:
— Я осторожно разведаю, что творится вокруг поместья Гурписса, кто к нему приезжает, что привозят и увозят. Как охраняют дом, самого Гурписса, и вообще, как живется людям фаворита. Не думаю, что слуги там немые. Попробую с кем-нибудь сойтись. В общем, это дело не на один день. Только после этого, когда я вам расскажу, что мне удалось разузнать, мы примем окончательное решение по этому делу.
— По-моему, эти слова я уже слышал, — сварливо сказал Хемилон.
— Неужели все ларморцы такие пугливые? — стал на защиту лысого сапожника Вилт. — Если ты не доверяешь Мерги, я могу отправиться с ним вместе. Хемилон покраснел от возмущения:
— Не путай осторожность с трусостью! Ладно, пусть Мерги разведает, что к чему, — неожиданно согласился ларморец. При одном условии: ты будешь находиться постоянно в доме, — звездочет ткнул в сторону недомерка. Вилт, именно на это и рассчитывавший, для виду немного поворчав и поспорив с Хемилоном, вскоре согласился.
Сапожник еще раз напомнил друзьям, что все их деньги хранятся в комнате наверху и критично осмотрел свое имущество. Оставил себе только медь и серебро, пару золотых отдал Хемилону. Поправил на поясе кинжал и отправился к поместью Гурписса.
В ближайшие пол-луны Мерги приходил домой только на ужин и ночлег. Несколько раз он приходил в другой одежде, то в робе строителя, то в рванье водоноса и с ведрами на коромысле. И с каждым разом его лицо становилось все угрюмее. Где-то на семнадцатый день поисков неожиданно все изменилось. Сапожник пришел после завтрака, заставив изрядно понервничать своих друзей, которые решили, на всякий случай, не спать и подежурить ночью у ворот.
— Вилт, тащи все, что
— Чувствую, Айто сегодня придется тащить еще один кувшин своего знатного винца! — завопил радостно коротышка, ставя на стол шкворчащую сковороду.
— Не торопи события! — проворчал ларморец, с волнением ожидающий доклад следопыта. В последние дни Хемилон делал для себя нелегкий выбор: что ему делать, если выяснится, что черепаху можно найти с некоторым риском для своей жизни. Вернее для жизни озорника, к которому он привязался как к родному сыну. Осознание невозможности избежать риска для жизни всех домочадцев мучило его по ночам. Трезво оценивая свое будущее без награды, Хемилон признался себе, что без этих денег его дальнейшая судьба выглядит нерадужно. Если не сказать мрачно. Поэтому астролог больше всех ждал, когда сапожник поможет разрешить ему все его сомнения.
Мерги, быстро опустошив стол, встал и вышел во двор. Выглянул на улицу и постарался без лишнего шума запереть ворота. Затем опустил запор и на входной двери. Сел опять за стол и сказал:
— Кажется, у нас есть шанс преподнести Силару его имущество без особого риска для собственной шкуры. Вернее риск будет, но связываться с Гурписсом нам не понадобится. Черепаха находится не у него.
— Не у него?! — недоверчиво переспросил Хемилон.
— Да, — подтвердил Мерги, — она сейчас нежится в бассейне одного дангарца, Иннара. Слышали о таком? Друзья отрицательно закачали головами.
— Большой друг Гурписса, а значит, и большей части королевского двора, — начал рассказывать сапожник. — Пару лет назад он был приговорен дангарским королем к смерти, но ему удалось сбежать. Все его поместья и имущество было конфисковано. Не знаю почему, но ему стал покровительствовать сам Гурписс. Сейчас Иннар проживает в доме, который раньше принадлежал какому-то небогатому аристократу. Тот уступил его дангарцу по просьбе фаворита. Между прочим, в доме есть бассейн для черепахи, — многозначительно произнес сапожник.
— Ничего себе! А мы, выходит, зря обходили дома?! — подскочил на табурете коротышка.
— И с каких это пор это может служить доказательством того, что черепаха Киргала у дангарца? — иронично спросил Хемилон.
– Конечно, наличие бассейна ни о чем не говорит, — согласился бывший хитрец. — Если рассматривать это отдельно. А я рассматриваю это обстоятельство вместе с тем, что Гурписс участвовал в похищении черепахи и убийстве Телла не один. Что черепаха должна находиться если не у фаворита, то у его сообщника. И самое главное, это то, как охраняют дом Иннара. Туда невозможно не то что попасть, даже находиться поблизости дольше, чем нужно человеку, чтобы пройти мимо этого дома! Регулярный обход стены с внешней, а может быть, и с внутренней стороны, и куча собак. Два оранжевых мага, дежурят по очереди вместе с караулом у ворот. Стена вокруг дома снабжена какими-то магическими заклинаниями и утыкана сверху копьями. Я один раз увидел, как один из оранжевых обходил стену, что-то шепча и творя какие-то непонятные жесты.