Чемпионат

Ваон Андрей

– А в том-то и дело, что толком никто не знает, как и чего. Но наверняка чемпионатов внутренних никаких уже не будут. Будут бесконечные споры, кто достоин, а кто нет. Конфликты, проекты календарей, образование более низших лиг. Инспекции и тому подобное. Я думаю, что будут какие-то самопальные турниры хаотические, чтобы поддерживать тонус и форму. Пока мы с другими клубами на эту тему помалкиваем. Да и вообще, все друг на друга волками глядят – конкуренция же.

– Девоньки, не надоели вам эти футболисты? Пойдёмте, я вам фейерверки запущу, - Ганже требовалось веселье. Женщины на его предложение с радостью откликнулись и поспешили

надевать дачные валенки и тулупчики.

Окно тёплой террасы выходило как раз на лужайку, где скоро должны были варить плов – все были давно сыты, но ритуал приготовления пищи должен был соблюдён до конца. От лужайки по отсутствующим сугробам Ганжа поплёлся к забору, чтобы «дымить» подальше от дома. Вскорости, он подпалил шнурок и быстрыми скачками ринулся назад.

Шоу огненное не то, чтобы не получилось, скорее, оно получилось дымное и шумное. Лужайку заволокло удушливым туманом, и зрители спешно ретировались обратно в дом. Из прихожей послышался задорный смех – девушки были совершенно довольны именно таким исходом. Ганжа же завалился в некоторой растерянности, потирая лысину.

Бобров поймал себя на мысли, что ему хорошо и спокойно. Близкие люди рядом, нет забот и проблем. «Какое мне дело сейчас до всей этой движухи, чемпионатов и футболов? Не это ли вот – настоящее рядом? Любимая, друзья, дом и покой?». Но он знал, что это пристанище лишь на короткий срок даёт отдых душе и телу. Что в безделии и праздном времяпровождении долго не протянешь и завоешь от тоски. Но так же он и знал, что из всякой кутерьмы, из дальних концов света, ему будет хотеться вернуться к своим: корням, людям, земле. И всегда важно знать, что всё это у него есть.

Он потеплел взором, и ему захотелось всех обнять. На его лобзания, Ганжа заржал:

– О! Юрец, да ты накидался газировкой-то! Нужно закусывать, паря!

– Я ценю твою толстокожесть и именно поэтому не буду тебе отвечать, - улыбался по прежнему млеющий Бобров. – Лерусь, иди ты ко мне, милая. Ты меня всегда же поддержишь?

– Конечно, котёнок, - Лера юркнула к нему на колени, прижав его голову к груди.

– Ммм… какая удобная лежанка, - спошлил Юра, почувствовав колючую шерсть свитера упругие округлости, и гладящая его рука ущипнула за ухо.

Всю эту никудышнюю зиму «Московия» упиралась на грязных и, зачастую, кочковатых полях лишь ценой невероятных физических усилий. Бомбить её ажурный футбол в таких условиях было много легче, чем мощные, но бездушные команды и пытались пользоваться. Однако уже закалённые московиты успешно давали бой в игре и по таким правилам. Болельщиков меж тем у них только прибывало.

Ахметдинов в различных интервью не раз подчёркивал русскость команды, что, с одной стороны и способствовало росту популярности, с другой, на него ополчались ещё не до конца сгнившие и утратившие вес всякие там толерантно-правозащитные организации. Правда, их угасающего без спонсорства (у мировых воротил было множество других забот) пыла хватало лишь на гнусные пасквили в интернетах, да куцые митинги на Нагатинском острове. А вот неприязнь «некоренных» москвичей и клубов-грандов была куда опаснее.

Роль первых сводилась к постоянным угрозам лидерам клуба и самому президенту. Клуб обеспечился охраной. Причём свои услуги предложила одна из самых сильных частных охраноборческих организаций «Рысь». Более того, хозяин этой конторы на встрече с Тимуром излагал идеи, удивительно похожие

на мысли самого Тимура. Был подписан не просто контракт о сотрудничестве. Намечалась реальная сила, неподконтролная властям или каким-либо организациям со стороны. Вокруг «Московии» формировался мощный патриотический кулак. А сам спортивный клуб пульсировал в центре событий.

Бобров, вспоминая историю с «Дикой дивизией», волновался за своих родителей и уговорил их переехать в коттеджный посёлок. Посёлок этот был выкуплен «Московией» (финансовые дела клубка крепли не только благодаря меценатству Ахметдинова – популярность приносила свои плоды и в денежном эквиваленте). Свежие домики находились, как водится, за забором, но сама территория была густо озеленена. Сам же Юра, как и Лера не пожелали съезжать со своей квартиры. Это и аукнулось Юре уже весной.

Климат продолжал чудить и после зелёной зимы март выдал сугробы и морозы. Солнце днём изредка пробивалось сквозь пелену снежных облаков, ваяя сосульки и покрывая настом сугробы. Юра пробирался к подъезду сквозь мутную кашу из воды и снега, когда черная машина на скорости плюхнулась в глубокую выбоину как раз напротив него. Как он осознал потом, снег и плохо убранные дороги и спасли ему жизнь. Смуглый горбоносый человек как раз открывал дверь на ходу, выталкивая оттуда руку с пистолетом – машину тряхнуло, тот ударился головой и момент был упущен. Юра, увидев оружие, среагировал рефлекторно, совершенно не осознавая опасности – он просто прыгнул за придорожный сугроб, откуда перекатился ближе к подъезду. Киллеры, пуская пули вслепую через снег на ходу, скрылись на машине в ближайшей арке.

Бобров, отряхнувшись, заметил, что у него дрожат руки. «А вот и хреновые отголоски наших дел. Как-то придётся обезопаситься. Главное, Лера!». Вот и пришла хана тому спокойствию, которое он вкусил на Новый Год. «Получается, что, как на войне. Ведь они не успокоятся».

– Лер, с этого дня записываемся на самооборону к «Рыси». А то вот только что в меня из пукалки стреляли.

Лера выглянула из комнаты:

– Что?

– Да отморозки какие-то стреляли, говорю, - Бобров нарочито улыбался, но руки его продолжали дрожать.

Лера вникла в слова, и глаза её округлились. Она кинулась к мужу и, прижавшись, почувствовала его напряжение и дрожь.

– И чего теперь делать?

– К тебе охрану приставим, а я как-нибудь справлюсь. Хуже другое дело, что этим будем не болезнь лечить, а симптомы.

После этого случая, когда конкретная угроза повисла над людьми, Тимур захотел кардинально решить проблему угрозы реальной и мнимой своему детищу и всем, кто с ним был связан. На совете небрежным выбрасывателем идей не в первый раз выступил расхристанный Ганжа. С барского плеча отвалил вновь интернетные решения. Суть которых сводилась к публикациям везде, где только можно превентивное «в моей смерти прошу винить…».

– Да нас съедят за разжигание, - возразил ему Ахметдинов.

– А ты, Тимур, изначально предупреди все известных нам противников, что мы такое напишем, и пусть ими будут выданы гарантии. А если это какие-то неизвестные структуры, то тут мы призовём на помощь армию поклонников, пусть следят за всякой такой инфой - одиночек в таких делах сейчас нет. Ну, если не считать психов, так от них лекарств вряд ли можно найти. Можно только банальщину вроде «быть настороже», да применять навыки самообороны, ежели такие имеются.