ЧЕЛОВЕК
Шрифт:
2001 г.
Сирота
Тоня Лысакова. Жила в пригороде, замучался к ней ездить. Жила вместе с дедом родным в собственном доме. Дом, громко сказано, не дом, а хибарка, качался от ветра. Родителей не было, не то погибли, не то отказались от нее еще во младенчестве. Это был для Тони больной вопрос. Сколько раз ни спрашивал, в ответ только плакала.
Бедная была. Сумочку воры на рынке порезали, так она зашила ее, заклеила и все ходила с ней. Верила в Бога,
Запомнилась последняя встреча, наш разговор.
– Ехал к тебе, радугу видел. – Сказал я, - Представляешь, в виде подковы.
– Первый раз видел? – Удивилась Тоня.
– Третий. – Солгал я.
– Ты три раза радугу видел, - смеясь, говорила она, - а я ее видела сто раз и все время полукругом. От земли и до земли.
– Да? – разозлился я. – Что ты говоришь? Ты видела радугу полукругом, а я видел круглую, как баранка. В середине отверстие, а сама разноцветная. И не семь в ней цветов, а девять было.
– Ну, ты врешь, - примиряющим тоном, поглаживая меня ладонью по груди, заговорила Тоня. – А я так действительно видела полукругом. У нас в деревне все радуги подковой. Дед вчера, говоря про деревню, такую морковь в огороде вырыл. Ну, прямо, ни дать, ни взять нижняя часть мужского тела. Две ноги и маленький отросток, в том месте, где они соединяются. Вот смеху-то было.
– Знаю. Я такие морковки тысячу раз находил.
– Ну, вот. Радугу видел всего три раза, а похабные морковки аж тысячу.
– И, что это значит?
– То, значит. Тебе, мой друг, почаще на небо надо смотреть, …
– А не в навозе копаться. Это хотела сказать?
– Нет. Не хотела я так сказать. Это ты так подумал.
И не ссорились, не ругались. Но, после этого разговора почему-то больше ни разу не встречались.
1999 г.
Сказочник
Сорокалетний мужчина пожаловался мне, что его не берут на работу.
– Представляете, даже грузчиком. Всем не нравится характеристика, или, как бишь её, биография.
– Вы что, вор, убийца?
– Да, что вы. Боже упаси.
– Что же там такого страшного, в вашей биографии?
– А я и сам не знаю. Как стану излагать - так все. Никому не нужен.
– Изложите мне. Может, чем помогу, в смысле, что подскажу.
– Да, простая у меня биография. Как белый день. Родился в любящей семье, рос в неге и заботе. Как и все дети, любил пошалить. Катался на дверях, прыгал с гардероба на пружинную кровать, любил лазить по деревьям. Мне и сейчас все это нравится, но годы не позволяют предаваться развлечениям.
Как и все дети, коллекционировал марки, ходил в школу, делал вид, что очень интересно учиться. А на самом деле, было скучно. Я и теперь считаю, что школьные годы – самые скучные в моей жизни. Вместо того, чтобы смотреть на птиц, радоваться жизни, я должен был заглядывать в рот учителям, которые прожили свой век в тоске и обмане.
Ну, разве это правильно? Мне сейчас сорок лет, но я чувствую себя совершенным ребенком. В том смысле, что мне никто не нужен. Ни
Посмотрите вокруг, много ли таких, как я. Тех, кто доволен своей жизнью. Тех, кто радуется ей каждую секунду. Все живут так, словно воз неподъемный в гору тащат. Ну, разве это правильно? Ну, разве можно жить и ненавидеть жизнь? Не любить, не ценить каждого прожитого часа? Жизнь ведь и так коротка. Нет. Не то я сказал. Коротка ли, длинна, она твоя, другой не будет. Так цени же ее, наслаждайся возможностью видеть этот прекрасный мир, людей, животных, рыб и птиц. Слушать и слышать его. Но не чудо ли все, что вокруг нас и внутри нас? Почему мы так слепы, что не видим, не желаем замечать прекрасного?
Да, считают меня ненормальным. Говорят, в сорок лет, если ты не монах, ты должен жить не один, а с женщиной. Должен днем и ночью думать о том, как бы денег заработать. Почему? Кому я все это должен? Я чувствую, что это неправильно, зачем же я буду это делать? Не буду. Не хочу и не буду.
Вы считаете, что деньги вас сделают счастливыми? Я считаю, совсем наоборот. Что они только горе приносят. Особенно лишние. Особенно, когда их много. Человеку уже не до природы, окружающей его, не до себя. Он только о них и думает. Как бы не украли, как бы не ограбили. А нет денег, и переживать не о чем. Живи в свое удовольствие и наслаждайся течением времени.
С женой - тоже самое. Ну, зачем мне жена, если мне и без нее превосходно?
– Зачем тогда работа, если вы и без нее великолепно обходитесь?
– Нет. Какая никакая работа все же нужна. Хоть маленький, хоть черствый кусочек хлеба, но в рот положить хочется.
– Кормитесь подаянием. На хлеб, всегда подадут.
– Ну, вот и вы туда же. И почему все в крайности кидаются? Не хочу я на паперти стоять. Не хочу просить милостыню. Хочу трудиться ровно столько, чтобы жить независимо. Чтобы не быть рабом той работы, которую мне дадут.
– Теперь я, наконец, понял, почему вас грузчиком не взяли. Со всем вами сказанным, я согласен. Но, чем помочь, не знаю. Попробуйте найти работу сказочника. Мне кажется, преуспеете. Должна же быть такая работа – сказки рассказывать.
2000 г.
Скрипачка
Аврору я звал «кораблик мой» и всегда поздравлял с Днем революции. Она для своего удовольствия заставляла меня есть лепестки цветов, но это не самое страшное. Она никогда не смотрела в глаза. Вся комната у нее была в зеркалах. Зеркальный потолок, зеркальные стены, и она ходила по комнате и говорила со мной, глядя на меня только через зеркало. Вела себя со мной, как с Медузой Горгоной. Боялась, что пробью ее энергетическое поле. Я относился к этому спокойно. Медуза – так Медуза. Она и в постели, будучи повернутой ко мне лицом, или закрывала глаза, или смотрела на меня через отражение в зеркале.