Человек в тумане

Садкович Микола

Вероятно, в посольстве или тот же Сергей объяснит все очень просто:

–  Это внутреннее дело англичан, мы не можем вмешиваться или выражать свое отношение...

Да почему же это только внутреннее дело? Это - дело мира! И все же они будут правы. Разве не схватили его полицейские, когда он бросился к случайно найденному другу? Разве не пытались газеты расписать их встречу, как "тайные действия советских агентов"?

Колонна уходила все дальше и дальше.

Пока шли по улицам под взглядами любопытных горожан, никто не заговаривал друг

с другом. Даже дети молчали. Это молчание отрывало от их остающихся в городе и объединяло между собой. Каждый чувствовал себя участником большого движения, начатого ради высокой цели, и молчание только подчеркивало его гордость. Шли час, другой, третий...

Только выйдя из города на широкую, по-весеннему нарядную магистраль Лондон - Бристоль, они позволили себе нарушить торжественную строгость похода.

Начала молодежь.

Видимо, желая подбодрить уставших, шестеро студентов в четырехугольных шапочках взялись за руки и дружно засвистели популярный марш. Им ответили другие. Послышались голоса негромко заговоривших людей. Заплакала девочка, ее пора было взять на руки, но мать тоже устала и пыталась отговориться.

Вытянувшись и растекаясь по всей ширине магистрали, колонна двигалась среди небольших пастбищ, огороженных густо переплетенными позеленевшими кольями лозы или тонкими линиями проволоки, прикрепленной к столбикам. Пахло шиповником и горицветом. Солнце согрело землю, и людей потянуло в сторону от асфальта, на высокие обочины, поросшие редкими цветами. Как ни старались молодые участники похода высвистывать марш и даже петь, темп движения замедлился.

–  Отдых! Отдых! - пронеслось от головы колонны.

Идущие впереди организаторы похода остановились. Они были довольны первым этапом. Через Лондон прошли именно так, как было задумано, не только не потеряв никого из участников, но еще собрав новых. В какие-либо две-три минуты огромная колонна рассыпалась на многочисленные группы, заняв обе стороны широкой темно-серой ленты дороги, дав возможность выехавшим на загородную прогулку лондонцам не прижиматься к краю, а проехать дальше, по центру освободившейся магистрали.

Легкие пледы, плащи и даже скатерти раскинулись на расстоянии, вероятно, не менее полутора мили. Появились термоса, сандвичи, фляги крепких напитков. Казалось, сюда собрался на небывалый пикник весь Лондон. Здесь-то началось настоящее знакомство участников похода друг с другом.

Радуясь редкому солнцу, молодежь сбрасывала рубахи, устраиваясь на траве, как на пляже.

–  Повезло нам с погодой, - ни к кому в отдельности не обращаясь, сказал пожилой мужчина, ложась на аккуратно сложенный пиджак и закладывая за голову руки.

–  Вы устали, мистер... простите? - спросил его худой поджарый сосед.

–  Блейк, меня зовут Блейк, - ответил пожилой.

–  Очень рад, а меня - Джимми Фальконет, юрист.

–  Очень рад, - приподнялся Блейк, протягивая руку, - я работаю упаковщиком в компании "Смит, Аллен и К°"... Нет, я не устал. Я чувствую себя лучше, чем те, кто не

хотел, чтобы мы шли... Кажется, наш поход испортил им все дело.

Оба засмеялись. Потом юрист добавил:

–  Во всяком случае, это должно подтолкнуть их на переговоры...

–  А я устал, - вмешался в разговор сидящий рядом насупившийся человек с густыми рыжими бровями, - устал от вечных разговоров об опасности с востока, от болтовни о защите мира...

–  Верно, - согласился Блейк, - от этого уже начинает тошнить. Ну, прямо всего выворачивает. И все же, я вот пошел... надо хоть что-нибудь делать...

–  Зачем вы взяли с собой девочку, миссис... простите?

–  Мое имя Гартман, Эллен Гартман. Мне не с кем было ее оставить, а не идти я не могла.

–  О, миссис Гартман, я понимаю.

–  Да, когда убили ее отца, она была слишком мала. Теперь всю дорогу я буду рассказывать ей, как он выглядел перед отъездом в Корею.

–  Ах, бедная девочка... Как тебя зовут, маленькая леди?

–  Пегги, мне скоро шесть лет, и, может быть, скоро у меня будет новый папа...

–  Пегги, пожалуйста, не выдумывай... Знаете, эти дети...

–  Да, да... Эти дети! Но, между прочим, миссис Гартман...

–  Ну что вы, об этом сейчас нечего говорить, все так неустойчиво.

–  Странно, почему я никогда раньше не встречал вас?

–  Скорее всего потому, что я не попадалась вам на глаза.

–  Просто удивительно, живем почти рядом.

–  Я ведь работаю в другом районе.

–  Вот как? Где же вы работаете?

–  В магазине дамских шляп, вряд ли вам приходилось туда заглядывать.

–  Слушайте, Алиса, вы не представляете себе, как я люблю заходить в магазины дамских шляп, это началось еще в школе...

–  Осторожнее, мы здесь не одни и потом...

–  Что же потом?

–  Впереди еще много остановок на отдых.

–  Эти мальчишки ваши сыновья?

–  Да.

–  Вы пойдете с ними до конца?

–  Разумеется, дети должны с самого начала знать. Мир сам не приходит, до него надо дойти!

–  Вы пацифист?

–  Я был офицером английской армии, когда мы сражались с Роммелем, теперь я учитель.

–  О, позвольте мне сделать фото, бывший офицер и его два сына против ядерной бомбы.

–  Вы из какой газеты?

–  "Дэйли мейл". (Ежедневная почта.)

–  Может быть, "Дэйли тейл"? (Ежедневные сплетни.)

–  Аллан, как тебе не стыдно! Не вмешивайся в разговор взрослых. Питер, что ты шепчешь ему?

–  Я сказал ему, что он ошибся, ведь этот джентльмен делает только фото, а сплетни приписывают другие.

–  О-о...

–  Браво, браво, юные джентльмены. И все же мы сделаем неплохой снимок.

–  Нет, у меня никого не убивали, можно сказать, что моя семья не пострадала от войны. А иду я потому, что живу в Ист-Энде и кое-что видел. Видел, как разрушали там, где жизнь и без того была словно разбросанные черепки. Кажется, немцы щадили только богачей...