Человек с глазами
Шрифт:
Спустя три недели, пожилой мужчина, явился в магазинчик, на час раньше обычных своих визитов. Он прошел через весь торговый зал мимо любимой витрины прямо к продавцу.
– Откуда те запонки?
Родион хотел ответить, но собеседник тут же прервал.
– Напиши, я глухой.
Парень начеркал на рекламной листовке антикварной два слова.
– Что значит не знаю?! Ты же работаешь здесь?!
– разозлился незнакомец.
Он снова написал ответ и добавил вопрос.
– А не врешь? Они точно до тебя появились?
"Да" - вывел карандашом Родион и подчеркнул свой вопрос.
– Тебе какая разница, - сварливо буркнул старик, но все же рассказал, чем ему дороги запонки.
– Жена мне их подарила сорок шесть лет назад. Достались ей от
Родион в оправдание написал пару слов.
– Да знаю я, что не ты цены малюешь. Видел я вашего бармалея, такой и за копейку удушит. Ну что ж раз ты не знаешь откуда запонки пойду копить дальше.
Молодой человек замахал руками, привлекая внимание старика, вывел заглавными буквами одно слово и протянул листовку.
– Ты что думаешь я не обращался? Обращался и не раз. А они говорят: "А у вас есть доказательства, что это ваши запонки? Не можем мы прийти в магазин изъять запонки без доказательств, так - говорят, - каждый дурак может с улицы зайти и сказать, что это его вещь". А дурак - это значит я. Не хочет полиция со стариками возиться у которых нет доказательств. Да что уж там, они не хотят даже когда эти самые доказательства есть. Ладно пойду.
Родион подбежал к витрине, вытащил запонки и протянул незнакомцу с лицом, скрытым под широкими полями шляпы.
– Ты что творишь?! Не надо. Сам выкуплю. Теперь у меня хоть цель в жизни появилась.
Но молодой человек настаивал на своем, он перегородил выход из магазина и вложил запонки в ладонь старика. Пожилой мужчина, обескураженный благородством и упрямством продавца, не смог вернуть украденное имущество.
– Спасибо, - сдавленным голосом поблагодарил он и ушел.
Когда владелец антикварной лавки узнал куда подевался редкий товар, он был сражен великодушием Родиона, ровно до того момента, пока не посмотрел записи с камер наблюдения. С того самого заснеженного вторника ни один объектив не засек старика в шляпе, а видеофайл с передачей запонок незнакомцу испещрен непроглядными помехами. Техники не смогли объяснить причину плохого изображения, но быстро сообразили кто виноват - Родион, это ведь он выдумал деда, которого не записала ни одна камера, значит его руки испортили видео, чтобы украсть товар. Хозяин магазинчика не стал детально разбирать подробности этой истории, не стал кричать и вызывать полицию, в конце концов какая разница кто отдаст деньги, уволив парня он потребовал с него расписку с обязательством возместить стоимость золотых зажимов с бриллиантами.
Родион недолго искал новую работу, почти сразу подвернулось место в фотоателье, его владелец человек со стеклянным глазом отличался болезненной любовью к пленочным фотоаппаратам. Он с наслаждением отдавался ремеслу, тщательно продумывал новые серии высокохудожественных снимков, придирчиво декорировал студию, вдумчиво щелкал затвором, щепетильно проявлял негативы и ненавидел срочность, цифровые камеры и фото на документы, они приносили хороший доход, но ранили пленочную
Хозяин ателье сразу дал четкие инструкции новичку, что можно, а чего нельзя. В нельзя входило очень много, почти всё: не ходить по студии, не приближаться к декорациям, не трогать аппаратуру и осветительные приборы, не мешать во время съемок. В можно включалось два пункта: сидеть в четырёх светло-голубых стенах каморки в ожидании клиентов и пользоваться кухонным уголком в обеденное время.
Прошла неделя, Родион щелкал людей на документы, а в перерывах на еду выслушивал гневные язвительные речи работодателя о никчемности современных фотографов, наплодившихся, как опарыши в разбухшем трупе.
– Как могут они считать себя профессионалами, если даже пленки в руках не держали?!
– Конечно, прогресс значительно облегчил задачу, но не отменил таланта и творчества, нужно хорошо постараться, чтобы получить превосходный снимок. Здесь ведь тоже много нюансов: выбор режима, наложение фильтра, композиция... - попытался возразить Родион и понял, что совершил ошибку. Владельца ателье трясло от гнева, если с ним не соглашались, а самое главное высказывали другое мнение.
– Облегчил задачу?!
– взбесился он.
– Да теперь каждая обезьяна носится с цифрой и мнит себя великой, творческой личностью! Это просто осквернение профессии! Никто не хочет по-настоящему постигать азы фотоискусства. Все хотят, чтобы легко и быстро, нажал на кнопочку и вот она фоточка. А все что не случилось в кадре фотошоп дорисует. Боже! Мир лентяев! А раньше? Каждый кадр на вес золота, каждый кадр шедевр, а не мусор, который так называемые фотографы тоннами вываливают в гребаный интернет! Еще одно порождение прогресса одибиливающее население. Все теперь умные-то стали. Всё расскажут, о чем не спроси. Только ни хрена они не знают. Интернет за них знает. Забери у человека телефон все пустое место ни черта в голове не хранится. Куда ни зайди сидят, как бараны в телефончиках ковыряются, весь мир сузился до экрана в четыре дюйма. А жизнь-то вот она, вокруг и уже ведь не повториться.
Еще никогда Родион не встречал человека, настолько ревностного к своему ремеслу, беспамятно влюбленного в фотографию и люто ненавидящего прогресс. Мужчина со стеклянным глазом завис в эпохе рассвета пленочных фотоаппаратов и не хотел мириться с реалиями современной жизни. Бесконечно одинокий и несчастный. На сутулой спине он носил громадную раковину из напускного равнодушия и показной неприязни к окружающим. Он постоянно прятался в завитках ракушки и лишь изредка вылезал к парню, чтобы выплеснуть очередную накопившуюся порцию досады и горечи по поводу несовершенства мира и его обитателей.
В один из морозных дней февраля Родион скучал в комнатушке с неофициальным названием "документы". Он составлял список вопросов, на которые не получит ответа при жизни и надеялся задать их после смерти, конечно если позволят спросить. Другого способа усмирить неуемное любопытство, постоянно терзавшее вопросом - почему, пока не было. "Ну хоть три вопроса наверно смогу задать?" - успокаивал себя Родион, глядя на нескончаемый перечень переваливший за две сотни. Думая, о чем бы еще спросить Высший Разум, он резко дернулся напуганный грохотом, дополненный криком. Родин выскочил за пределы "документов" и увидел посреди студии с перевернутыми осветительными стойками маленького мальчика в маске медвежонка из папье-маше.
– Ты что тут делаешь?
– спросил Родион.
– Извините, я заблудился.
– А зачем все перевернул?
– Я не специально.
– Иди сюда.
– Бить будете?
– Нет, - удивился Родион, - просто выведу тебя пока хозяин не пришел, а то он точно всыплет, мало не покажется.
Мальчик вытянул руки вперед и ощупывая воздух пошел на голос молодого человека.
– Ты ничего не видишь?
– С рождения.
– А где твоя трость?
– Отобрали.
– Кто?