Человек с глазами

Рубан Мария

Но он не хотел смотреть, воспоминания о той ночи на диких озерах душили и новые подробности из жизни речных обитателей были ни к чему. Воительница в Алесе схватила изуродованного страхом Родиона за шкирку и подтащила к бортику.

– Смотри, - приказала она, и он послушался.

– Не может быть, - прошипел парень. Отравляющий страх перестал сочиться и отступил.

Там, на самом дне, под кристальной прозрачностью, стояли высокие и низкие дома из опустошенных раковин речных мидий, покрытых переливающейся рыбной чешуей. Покатые крыши зданий устилали широкие плавники, а в стенах виднелись круглые окошки, из них струился белый свет. Струился так сильно, что пробивал лучами воду и поднимался над рекою еще на

несколько метров. Природа свечения была неясна, все источники прятались внутри домов, и что рождает такие яркие потоки оставалось тайной. Между постройками петляли дорожки, выложенные речными камнями преимущественно бардовых и темно-серых цветов. Четыре из них с разных сторон упирались в большой парк с высокими водорослями, в центре которого стояла беседка из рыбьих костей, такой искусной работы, что дух захватывало. Хотелось взбежать по белым ступеньками, посидеть на скамейках под куполом с изящным ажурным рисунком, сплетенным из тонких костей. Несмотря на всю причудливость город под водой казался еще более странным из-за отсутствия жителей. Ни одного экземпляра известного ихтиологии или карцинологии, ни одного урода из числа нежити.

– Интересно кто это построил?
– спросила Алеся.

– Лучше этого не знать, - ответил Родиона, хотя внутри все свербело от любопытства чьих это рук или лап дело.

– Надо же... и никого нет.

– Наверно в домах сидят.

– Давай что-нибудь бросим.

– Нет. Поплыли скорей.

– Я думаю скорей не получится. Течение не отпускает, придется ждать, пока сами не выплывем.

Родион схватился за весла и снова отступил после пяти неудачных гребков.

– Да что же это?
– злился парень, пока Алеся подыскивала в лодке что-нибудь такое безобидное, что можно скинуть на дно. Она достала из кармана карамельку, развернула и бросила конфету в воду. Бульк.

– Что ты сделала?
– завибрировал голос Родина.

– Уронила карамельку, - невозмутимо ответила она, наблюдая как медленно опускается сладкий клубничный кругляшек.

– Твою мать, я же просил, - еле сдерживался парень.

– Да ладно тебе, ничего не будет от одной конфетки.

Родион припал к бортику, как раз в тот момент, когда карамелька ударилась о крышу одного из домов, съехала по плавникам и приземлилась на каменную кладку дорожки.

– Вот видишь, ничего, - после слов Алеси свет во всех домах потух, вода стала черной, а над рекой восстала тьма, утопив лодку во мраке ночи.

– Ничего?
– как-то безразлично спросил он, понимая, что сейчас придется туго.

– Что случилось?!
– запаниковала Алеся.

– Сядь и не ори, - приказал Родион, взялся за весла и начал грести изо всех сил, но его старания не прибавили лодке скорости, она упрямо следовала по течению медленно покачиваясь на волнах.

Справа высунулось нечто, похожее на гигантскую ногу ракообразного. Она поднималась над водой, изгибаясь под прямыми, острыми и тупыми углами, словно соломинка, которую ломали на неравные части. Длинную конечность с громадным шипом на конце, покрывали мелкие многочисленные иглы. Неуверенно покачиваясь над водой, она росла из черных глубин. Казалось кривая конструкция вот-вот рухнет и острые колючки вонзятся в резиновые борта лодки. Слева высунулась вторая ломанная, угрожающе пошатываясь, она тоже устремилась вверх, складываясь во все стороны под разными углами. Вскоре количество кривых растущих палок резко увеличилось, они поднимались надо водой на десять-пятнадцать метров в пределах всего подводного города. В свете луны живые зигзаги завораживали, гипнотизирующим размеренным покачиванием.

Родион отпустил весла сразу, как только заметил первую конечность. Он прижал палец к губам, а затем скрестил две руки в воздухе, запретив жестами Алесе говорить и шуметь. Парень аккуратно придвинулся к ней, достал

из кармана ее куртки еще одну карамельку и зашвырнул как можно дальше от лодки.

Бульк.

Несколько десятков кривых моментально привели шипы в атакующее позицию, ударили смертельными орудиями в место падения конфеты и скрылись в черной пучине Гайтана. Но ненадолго. Минуту спустя они снова росли над водой. К счастью, лодка вышла из заколдованного участка, это стало ясно не только по неровному ходу, но и по реке, в этой части над волнами не поднимались ломаные конечности. И хотя течение не держало, Родион не спешил браться за весла, боясь преследования странных тварей.

Когда пара добралась до берега солнце уже встало. Ноги ракообразных с шипами все так же неуверенно стояли, пошатываясь над водой. Чего они ждали? Собирались ли уходить обратно?
– Алесе было все равно в отличие от Родиона. Она не могла и слова вымолвить после пережитой ночи и когда чувства и разум уравновесили друг друга девушка твёрдо заявила:

– Больше никогда...
– воительница в ней оказалась не такой храброй и дерзкой, как думал Родион, поэтому он спокойно принял ее решение.

– Не хочешь не надо.

– Ты не понял, я не договорила. Больше никогда тебя не ослушаюсь.

– Так значит плывем дальше?
– неуверенно спросил парень.

– А разве мы нашли дерево, чтобы останавливаться?

– Нет, - улыбнулся он и пристыдил себя за поспешные выводы о воительнице Алесе, она храбрее и смелее многих.

– Значит плывем дальше, - девушка обняла Родиона и поцеловала.
– А сейчас есть и спать.

Вторая ночь в лодке по течению Гайтана прошла без интриг и опасностей. Ни свечного дерева, ни речных тварей они не увидели. Возвращаясь рано утром в город Родион заметил, что Алеся немного расстроена, река не преподнесла им новых чудес.

9 глава

Над голым каменным пространством возвышался широкий ствол, его могучие корни расползались повсюду, сливаясь с хмурой твердыней. Дерево и пустыня были одним целым, они продолжали друг друга, словно кто-то грубо высек угловатого исполина на чёрной поверхности. Всё вокруг дрожало и подергивалось от бесчисленных бликов, отбрасываемых яркими огоньками, танцующими на белоснежных упругих восковых шнурах, которые, чуть извиваясь, свисали с кривых ветвей каменного дерева.

Рядом с растением, в углублении больше похожем на широкую лужу с неровными краями, чем на водоем упомянутый Анфисой Степановной, переливалась вода цвета перламутровой радуги. Взглянув на нее Родион понял: дерево находится за приделами его мира. "Как же мне принести отросток с огоньком" - с этой мыслью он вышел из сна в реальность. Теперь парень знал, как выглядит растение, поиски которого продолжаются уже второй год, но не знал, как попасть в черную гранитную пустыню.

Рано утром молодой человек стоял у старого дома восемь на улице Алексея Толстого и с недоумением смотрел на заколоченные досками двери и окна. Родион повернулся к соседним многоэтажкам за помощью. Подъезды выплевывали жильцов одного за другим, но никто из них не задержался бы и на секунду, чтобы рассказать незнакомцу, что случилось с домом восемь.

Шухххх... шуххххх... шухххххх... Парень не сразу обратил внимание на ровный размеренный звук, но как только уловил его обрел надежду. Завернутая во множество одежек и оттого еще более тучная и грозная дворничиха старательно мела дорожки, покрытые толстым слоем желтой мокрой листвы. Не успел он поздороваться, как она тут же выпалила.

– Уж не Родион ли ты?!

– Я, - оторопел молодой человек.

– Она просила передать, чтобы искал ее на Советской.

– Что это значит на Советской?