Чехова, 16
Шрифт:
Виджей вдруг вспомнил, что обычно тайный проход занавешен алой бархатной портьерой, но сейчас та была отодвинута. Заподозрив неладное, мальчик двинулся влево, пытаясь рассмотреть решетку.
– Виджей! – послышался суровый голос отца.
Тот вздрогнул и обернулся.
– Что ты здесь забыл? – спросил Викрам. – У вас с царевичем фехтование! Йодхан крайне недоволен вашей с ним дисциплиной.
– Отец, – Виджей еще раз бросил мимолетный взгляд на тайный проход. Теперь ему почудилось, что на прутьях решетки мерцает тусклый зеленый свет. Тряхнув головой,
Советник Викрам недовольно повел бородой и ткнул пальцем на парадные двери:
– Поторопись на урок, сын. И будь, пожалуйста, более собранным.
– Да, отец, – покорно произнес Виджей. – Прости меня.
Викрам вздохнул, снисходительно улыбнулся, похлопав сына по спине.
– Если Йодхан спросит, – шепнул он, – скажи, что я тебя строго отчитал.
Виджей подавил улыбку, кивнул и поспешил на занятия.
Ночь выдалась удивительно ясной.
Обе луны Сона-локи – лимонно-желтая и бледно-фиолетовая – искрились в зените золотистого небосвода и поливали задремавший мир своим тусклым сиянием.
Нанкур, дремал, утопая в призрачных переливах. Редкие порывы теплого ветра шелестели пушистыми кронами деревьев, ярко мерцали лампы уличных фонарей, где-то вдалеке кричала потревоженная птица.
Виджею не спалось. Мальчик стоял на балконе своей комнаты и с высоты третьего этажа наблюдал за безлюдными улицами родного города.
Нараставшая тревога колола его сердце. Из головы никак не выходило обезображенное лицо Нагарджуны. Магия, которую он пытался создать в тронном зале, тяготела к темной энергии. Конечно, царевич сплел это заклятие лишь потому, что находился в подавленном состоянии, но, тем не менее, Виджей очень переживал за друга.
Он хотел поговорить об этом с отцом, но тот до сих пор был крайне занят. Приехав домой, Викрам незамедлительно пригласил на ужин помощника илийского князя, чтобы обсудить с ним детали завтрашней встречи. Трапеза затянулась до позднего вечера.
Виджей тяжело вздохнул и поднял взгляд на холм, туда, где в обрамлении пышных цветущих садов находился царский дворец. Ночью дом правителя сиял как драгоценный камень, но сейчас его красота совсем не радовала глаз. Сейчас от него веяло тревогой и напряжением.
– Не спится? – тихо спросил отец, бесшумно заходя в спальню.
Он кинул взгляд на нетронутую кровать и на меч в ножнах, лежащий на столе. Виджей почувствовал, как нахмурились густые отцовские брови, и оглянулся на него.
– Что тревожит твое сердце, сын мой? О чем ты хотел поговорить?
Виджей долго молчал, пытаясь облачить в слова свои ощущения. Затем произнес осипшим голосом:
– Я боюсь за Нагарджуну, папа. Мне кажется, его разум во власти темных мыслей.
– И что тому причиной? – поинтересовался отец, закладывая руки за спину. Он всегда делал так, когда думал или говорил о чем-то серьезном.
– Царевич сомневается в решении царя подарить Иле и Дармдару часть наших земель, –
Мальчик запнулся, вспомнив страшную гневную вспышку Нагарджуны.
– Что – «сегодня»? – подтолкнул его отец.
– Сегодня он даже не пошел со мной на фехтование, хотя всегда любил уроки боя от Йодхана, – закончил Виджей. И добавил: – Пап, я понимаю, завтра очень важный день и у тебя полно дел, но, может, ты поговоришь с царем об этом?
Викрам глубоко вздохнул, устремив взгляд на Абхат-мандир. И степенно кивнул.
– Хорошо, Виджей, я постараюсь найти время для этого разговора, – пообещал он. – А теперь пора спать. Я попросил выгладить твой парадный костюм.
– Спасибо, – устало сказал мальчик, обнимая отца.
Викрам взъерошил сыну волосы и улыбнулся:
– У меня есть для тебя подарок. Я хотел преподнести его завтра утром, но, думаю, сейчас он более уместен.
Отец достал из складок маленький расшитый золотом мешочек.
Следуя древней традиции, Виджей низко поклонился и принял подношение обеими руками. Он развязал шнурок и высыпал себе на ладонь горсть глянцевых черных зерен.
– Сармитовые семечки? – удивленно спросил он.
– Верно. Съешь парочку и запей водой, – посоветовал отец. – Они успокоят твой ум и сердце.
– Это очень дорогой подарок, – не удержался Виджей.
Отец усмехнулся, расправляя полы своего шервани:
– Ты не переставал радовать меня в последнее время. Все учителя в один голос хвалят тебя. А похвала мудрейших многое значит. Я горжусь тобой, Виджей.
Мальчик просиял и еще раз поклонился.
Викрам обнял сына, поцеловал его в макушку и вышел из комнаты.
Оставшись в одиночестве, Виджей, не раздеваясь, присел на кровать, положил на ладонь два черных зернышка, но так и не решился их проглотить. Он сунул семена в нагрудный карман рубашки, а золотой мешочек убрал в ящик стола и лег спать.
Мальчик не знал, сколько времени он проспал, но, когда он открыл глаза, за окном было по-прежнему темно. Виджей поднялся, тряхнул головой, прогоняя сон, и прислушался. В комнате для гостей на втором этаже кто-то громко разговаривал. Виджей узнал голоса отца и нескольких слуг. Мальчик поначалу хотел спуститься к ним, но внезапно услышал цокот копыт на улице.
Он выбежал на балкон и разглядел в темноте спешащего к дому одинокого всадника. Наездник явно не жалел скакуна, нещадно орошая его бока ударами плети. Когда гонец спешился и бегом направился к воротам особняка, в груди у Виджея похолодело.
Он всмотрелся в утреннюю дымку, окутавшую царский замок и увидел бледно-красные огни на сторожевых башнях.
Абхат-мандир был поднят по боевой тревоге.
Глава 2
Не теряя драгоценных секунд даром, мальчик схватил со стола ножны и перекинул ремень через голову. Наручи и перчатки пришлось надевать на ходу, спускаясь по главной лестнице в холл.