"Чатос" идут в атаку
Шрифт:
— Смело задумано! — восхитился Антонов. — Смело.
— Времени, ребята, у нас на разговоры не осталось. Что бы со мной сегодня ни случилось, помните: самолеты фашистов на Гарапинильосе должны гореть. В этом вылете вы оба мои заместители… Беспокоит меня одно: не висят ли над Гарапинильосом истребители? Вон сколько авиации они туда стянули.
— Рановато. Еще темно, — с сомнением проговорил Степанов.
— По-твоему, мы умные, а они… У истребителя комэска их ожидали всю ночь не сомкнувшие глаз Агальцов, Рыцарев и Альфонсо.
— Ставь, Анатолий,
Серов был краток. Назвал состав звеньев, идущих в штурмовой налет на Гарапинильос, указал время нахождения над фашистским аэродромом и количество заходов на цель. Сообщил о составе группы прикрытия. Предупредил, что основной удар наносится по самолетным стоянкам. Ну, а если кто будет подбит, спустится на парашюте или вынужденно сядет, — Антонов, Степанов или Финн садятся рядом и на крыле вывозят попавшего в беду летчика; остальные их прикрывают.
Потом говорил Агальцов:
— Сегодня ваша эскадрилья выполняет главную задачу. Впервые в истории авиации истребтели применяются для уничтожения большого скопления самолетов противника на земле. Каждый из вас должен знать, чго налет на Гарапинильос, наряду с борьбой за господе!во в воздухе, является и морально-политическим ударом пофранкистам. Не забывайте, что вместе с вами в налете \частвуют две испанские истребительные эскадрильи, большинство летчиков которых совсем недавно обрели крылья. Успеха вам, ребята! — закончил комиссар.
— По самолетам! — скомандовал Серов.
Над Бахаралосом повис гул заработавших двигателей.
Выстрел ракетного пистолета Выбросив из патрубков мо юра длинный язык пламени, в воздух рванулся «чато» Анатолия Серова, вслед за ним взлетели еще десять истребителей. Через три минуты «чатос» развернулись на северо-запад, к большой петле реки Эбро.
Рядом с комэском летели Евгений Степанов, Илья Финн и Семен Евтихов; правее и выше ведущего звена — Евгений Антонов, Никита Сюсюкалов и Виктор Кустов; слева — Николай Соболев, Григорий Мастеров, Алексей Горохов и Григорий Попов.
На Бахаралосе в готовности номер один остались Анатолий Сидоренко, Том Добиаш, Яков Ярошенко, Вальтер Короуз и Добре Петрович. Такие же небольшие отряды на непредвиденный случай были оставлены на всех аэродромах.
Вскоре показалась подернутая сизым туманом долина Эбро. На петле сбора кружилось несколько эскадрилий.
Серов качнул крыльями самолета: «Внимание!» С юго-востока появились «чатос» Чиндосвиндо. И сразу с высоты спикировал И-16 Еременко. Подойдя к самолету Серова, он резкими взмахами руки дал сигнал ложиться на курс к Гарапинильосу.
Оттянутые уступом назад, истребительные эскадрильи, правее которых шли скоростные бомбардировщики Александра Сенаторова, напоминали занесенный над головой врага меч, острием которого были «чатос» Анатолия Серова и Гонсалеса Чиндосвиндо.
Над Арагоном разгоралась утренняя заря. Первые лучи солнца, прорезав мглу, догнали мчавшиеся к фашистской авиабазе истребители.
Евгений
Птухин стоял на выступе скалы у вершины горы Монте-Оскуро и напряженно всматривался в сторону Сарагосы. Сюда, на наблюдательный пункт, уже пришли доклады о взлете эскадрилий, но генерал Хозе не мог скрыть своего волнения. Слишком многое должно было решиться в это утро 15 октября…
Он перешел на нависшую над глубоким ущельем площадку, где были установлены телефоны и стереотрубы. Здесь дежурили Кутюрье и испанский офицер-наблюдатель.
Послышался далекий гул авиационных моторов. Птухин насторожился.
— Идут! — радостно сказал Кутюрье. Генерал молча кивнул.
— Авьон! — воскликнул офицер-наблюдатель. Из-за поворота ущелья одна за другой вырвались две эскадрильи. «Чатос» шли так близко Друг к Другу, что казалось, будто они связаны.
— Серов и Чиндосвиндо. Но где Еременко? — оглядывая небо, проговорил Птухин.
И тут же, образуя в рассветном небе гигантскую воздушную «этажерку», появились эскадрильи И-16 и серебристые СБ.
Вскинув к глазам бинокль, Птухин неотрывно следил за приближавшимися самолетами.
— Где же Еременко? — спросила Александровская.
— Смотри, Соня, вот он идет, — указал на три едва видимых темных крестика Евгений Саввич. — За ним Мануэль Сарауз своих ведет Ниже — эскадрилья Александра Гусева, видишь? Он увеличивает скорость, ведь ему дальше всех выходить на рубеж прикрытия. А еще ниже идут эскадрильи Плещенко и Девотченко. Только «москас», которые взлетели с Ихара, мы не увидим. Они раньше повернули на свой рубеж. А те, что отражают лучи солнца, это «катюши» Сенаторова.
Кутюрье и шофер Сервандо вслух считали пролетающие над Монте Оскуро самолеты.
Еще хорошо были видны эскадрильи И-16 и СБ, когда в стороне, где находился Гарапинильос, горизонт озарился багровой вспышкой. Это «чатос» пошли в атаку…
Справа остались каменистые берега Эбро и железная дорога Сарагоса — Таррагона. Под крыльями истребителей промелькнула линия фронта. Степанов напряженно всматривался в светлеющий горизонт. Скоро цель.
Едва он подумал об этом, как эскадрилья Чиндосвиндо круто повернула к Сарагосе. И тут несколько раз качнулся «чато» Серова. Внимание!
Они проскочили над поросшей редким лесом горой.
И сразу Евгений увидел освещенное лучами восходящего солнца летное поле Гарапинильоса. По границам аэродрома плотно стояли фашистские самолеты; у нескольких истребителей работали двигатели.
Первая цель — стоянки «мессершмиттов». «Чатос» с ходу ринулись вниз. Рассветный воздух разорвали пулеметные очереди. Огненным вихрем эскадрилья промчалась над аэродромом Уже ничто не могло остановить ее решительный натиск.
Развернувшись и набрав высоту, «чатос» устремились к северной границе аэродрома, где стояли бомбардировщики. Сюда как раз в этот момент подошли несколько автобусов с летными экипажами. Огонь! Из автобусов выскакивают люди, бегут к укрытиям, падают. Огонь!