Частица тьмы
Шрифт:
14
КЕЛЛИ
В голове у меня теснится слишком много всяких мыслей и образов, и просыпаюсь я рано. Небо в окне лишь начинает сереть, заря только занимается.
Возможно ли, что мой сон про Дженну был откровением? Возможно ли, что ее действительно сожгли в той комнате, превратив в источник заражения?
Она сгорела заживо. Как Септа.
Я до сих пор не в силах понять, зачем кому-то могло понадобиться такое. И кто это мог быть? Есть только один ответ, одна вероятность, да?
Ксандер.
Чувства
Надо поговорить с Шэй, но она так беспокоилась об Ионе, что мне не хочется будить ее раньше времени. Я лежу в постели, и в голове у меня такой сумбур, что в конце концов бездействие становится невыносимым. Откладывать больше нельзя.
Я встаю, потягиваюсь. Сейчас приготовлю ей чай и извинюсь, что рано потревожила.
Иду через переднюю в кухню. Иона по-прежнему спит на диване. Шэй права, что беспокоится. Вода и легкая закуска, которые мы оставили возле нее, не тронуты. Она такая бледная, такая неподвижная, что я возвращаюсь. Подхожу ближе, потом еще ближе, пока не замечаю слабое движение — дышит.
— Иона? — тихо зову я. — Хочешь чаю?
Она шевелится, но не отвечает.
Я все равно делаю три чашки, оставляю одну рядом с ней и добавляю побольше сахара на случай, если она все-таки выпьет.
Тихо стучу в дверь комнаты Шэй и приоткрываю ее.
Кровать пуста.
15
ШЭЙ
Я дрожу. Голые ноги в босоножках уже мокрые от холодной росы по самые щиколотки. Я иду через общину к исследовательскому центру, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться.
Раннее солнце прочертило небо красными и розовыми полосами, которые уже не смешиваются с черной массой туч, а бросают ей вызов. В глазах выжившего даже рассвет уже далеко не так прост. Как там гласит поговорка? Красный восход пастуху несет хлопот?
«Фрейя?»
Она по-прежнему не отвечает. Фрейя разбудила меня мысленным призывом, сказала, что нашла кое-что интересное в исследовательском центре, и чтобы я встретилась с ней там, после чего словно исчезла.
Что бы это могло значить?
Я сканирую пространство вокруг, но нахожу лишь спящие сознания там и тут, включая и дом Ксандера. Он крепко спит, и я вздыхаю свободнее.
Мерлин сидит перед дверью в исследовательский центр. Глаза у него круглые, а шерсть взъерошена, как будто он дрался, как и его аура. Я наклоняюсь погладить его, и он тревожно мяукает, словно хочет мне что-то сказать. Мои дурные предчувствия усиливаются. Что его так взбудоражило?
Пытаюсь мысленно найти Фрейю: ничего. Неужели с ней что-то случилось?
Я открываю дверь, и Мерлин кидается мне под ноги, так что приходится отогнать его, чтобы не побежал следом.
Я иду по коридору. «Фрейя?»
Она
Дальше по коридору, вниз по ступенькам, за угол — я помню дорогу. Свет автоматически включается впереди меня, и выключается позади.
Дохожу наконец до коридора с тихой комнатой, но… неужели я не там повернула? Все выглядит по-другому. Тут что-то сделали со стенами?
Я иду по коридору, и вот она, дверь в тихую комнату. Чуть приоткрыта.
«Фрейя?»
Нет ответа.
Я подхожу к двери, приоткрываю чуть пошире и заглядываю внутрь. Никого.
Что-то вдруг врезается в меня сзади и вталкивает в комнату.
Я влетаю, растягиваюсь на полу, неуклюже поднимаюсь, поворачиваюсь и кидаюсь к двери.
Она захлопывается.
16
КАЙ
Чья-то рука трясет меня за плечо, чей-то голос говорит, что пора вставать.
— Что? — бормочу я, еще не до конца проснувшись.
— Генерал-майор просит вашего присутствия на допросе. Вставайте. Поторопитесь.
Я набрасываю на себя одежду, и меня ведут в маленькую комнату со стеклянной стеной с одной стороны.
— Можете сесть здесь и слушать. Там вас не видят.
Я сажусь. Через стекло вижу незнакомого офицера, рядом с ним Рохан. А напротив них… лейтенант Киркланд-Смит. Не может быть. Им удалось-таки поймать этого мерзавца, который пытался убить Шэй и убил бы Фрейю, будь у него хотя бы малейший шанс. Вторая половинка того уравнения, которое и составляет загадку случившегося на Шетлендах?
— … должны знать, с чем имеете дело, — говорит между тем Киркланд-Смит.
— Мы это хорошо себе представляем, — отвечает военный. Допрос ведет он. Рохан сидит и слушает.
— Выжившие не люди, не такие, как мы с вами. Они опасны. Им нельзя позволить жить.
— Мы теперь знаем, что они не являются носителями инфекции, что это мнение было ложным.
— Я не это имел в виду.
— Тогда объясните, что вы имеете в виду.
— Когда мы прибыли к дому Александра Кросса в Нортумберленде, у нас был военный бомбардировщик для уничтожения выживших. Но один из этих дьяволов сбил его прямо в небе, он разбился, и все, кто находился на борту, погибли.
— И каким же образом они это сделали?