Частица тьмы
Шрифт:
И помимо всего этого, теперь у меня в голове безостановочно вертятся четыре слова: она не сказала Каю. Она не сказала Каю. Она не сказала Каю…
Зато сказала мне, что они были вместе. Что это значит? Он ее обнимал, целовал? Или она пошла дальше и сделала то, что я обещала Каю на Шетлендах, но так и не исполнила? И кто может его винить? Она была рядом, красивая, доступная; он верил, что я предала его, что он ничего мне не должен.
И все равно сердце истекает кровью. Я так любила его… до сих пор люблю. Как он мог предать это? Разве он не чувствовал то же
Боль и обида настолько сильны, что грозят поглотить меня всю целиком. Тяжесть на сердце такая, что я не могу пошевелиться, не могу даже плакать. Лишь с трудом мне удается убедить себя дышать.
20
КАЙ
— Нет, нет, нет. Зачем ты здесь? — Говорю одно, а сам улыбаюсь, обнимаю маму, и она тоже обнимает меня. Вокруг нас хаос — снуют люди, грохочет техника, — но мы оба держимся за этот миг до конца.
— Я сделала так, чтобы меня включили в медицинский персонал, — говорит мама. — Надавила на кое-какие пружины, потянула за ниточки. Врачей с иммунитетом не хватает.
— Ты не знаешь, с чем мы можем там столкнуться.
— Ты тоже.
Да, но, возможно, я лучше представляю, на что способен Алекс, хотя держу это при себе.
Мы садимся в самолет, пристегиваемся. Нас теперь чуть больше сотни; все серьезные, притихшие. Все с татуировками иммунитета, и из разных родов войск, как и сказал Рохан. Это не стандартная военная операция; контингент настолько разношерстный, что даже я это вижу. Для этой миссии людей пришлось собирать, где только можно.
Взлетаем в сумерках. Собираемся приземлиться на удаленном аэродроме, предложенном Киркланд-Смитом. Там нас никто не услышит и не заметит.
А что потом?
Я очень надеюсь на это «потом».
21
ФРЕЙЯ
Ксандер мысленно зовет меня: «Келли пропала». Он встревожен.
«Что? Где она может быть?»
«Мне надо заняться кое-какими другими делами. Попробуй найти ее».
Он прерывает связь, уходит.
Куда могла подеваться Келли?
Я сканирую пространство, но не чувствую ее присутствия. Конечно, она не выжившая, поэтому, если не находится где-нибудь поблизости, то и чувствовать нечего. Искать таким способом не-выживших трудно, если только не знаешь их очень хорошо, а я ее не знаю.
Сосредоточиваюсь на Келли, использую ее, чтобы прогнать мысли о Шэй, те гадости, которые она говорила.
Ксандер сказал, что Келли не могла уйти из общины, что определенный участок ее мозга заблокирован, чтобы помешать ей сделать это, но в поселке столько мест, где она может быть.
Погода стремительно портится. Ну и прекрасно.
Я начинаю с одного края общины, прохожу ее вдоль и поперек, пытаюсь почувствовать Келли или увидеть, но ее нигде нет.
Я
22
КЕЛЛИ
Признайся, Келли, пусть даже себе самой. Ты была настолько убеждена, что не сможешь покинуть общину, что ничего похожего на план у тебя и близко нет.
Тяжелые капли дождя бьют с такой силой, что жгут кожу. Чемберлен исчез, наверное, побежал домой в теплую постель, и его трудно винить. Я не могу решить, то ли спрятаться под деревом, то ли идти дальше.
К этому времени кто-нибудь уже, должно быть, заметил мое отсутствие. Стоит ли сойти с тропы на случай, если этой дорогой пойдут искать меня?
Или, может быть, никто и не заметил. Кроме Шэй там мало кому есть до меня дело.
В глубине себя самой нахожу комок решимости. Шэй так много сделала для меня, и я должна привести ей помощь. Должна.
Я продолжаю брести под дождем. Через несколько километров тропинка выходит на дорогу.
Гремит гром, сверкает молния. Не лучше ли держаться подальше от высоких деревьев на обочине? Я не знаю, где безопаснее — на дороге или под деревьями, и выбираю то, где легче идти: дорогу.
Небо освещает очередная вспышка молнии, за ней следует оглушительный раскат, и на этот раз я вижу что-то впереди, на дороге или возле нее. Какие-то тусклые огни, темные очертания в пелене дождя.
Друг или враг? Не знаю. Стою, не зная, что делать.
Впереди какое-то движение. Кто-то идет ко мне по дороге.
— Это Келли? — выкрикивает голос. Если этот кто-то знает, кто я, то он должен быть связан с общиной. Я уже собираюсь бежать, когда ощущаю легкий мысленный контакт.
«Все в порядке, Келли. Это Беатрис. Елена тоже здесь, и еще несколько друзей. Мы пришли помочь».
Я ощущаю подбадривание, но вполне естественное. Никто не копается у меня в мозгу.
Помощь — вот что нужно Шэй. Они были ее друзьями, когда пришли сюда, не так ли?
Я иду вперед под дождем. Когда подхожу ближе, вижу, что темные очертания — это грузовик и микроавтобус. Свет ярко вспыхивает во тьме: фонарик в чьей-то руке. Это не Беатрис, а какой-то мужчина, которого я никогда не встречала.
Он промок, как и я.
— Паршивая погодка, да? Я Джей-Джей. Пошли, спрячемся от дождя.
Я иду следом за ним к микроавтобусу, задняя дверца открывается. Внутри Елена, Беатрис и еще несколько человек, которых я не знаю… и Чемберлен.
Меня втаскивают внутрь, укутывают в одеяло. Чемберлен уже обсох и согрелся.
— Кот всегда находит место, где ему лучше, — говорит Беатрис и гладит его. — Он отыскал нас, и благодаря ему мы и нашли тебя.
— А почему вы здесь?
— Мы беспокоимся, — говорит Джей-Джей. — Шэй не отвечает, Фрейя разговаривает как-то странно. Ну, а о странности Ксандера все знают. Поэтому мы приехали разузнать.
— Келли, ты знаешь, что происходит? — спрашивает Беатрис.
— Да, кое-что, по крайней мере. Но в это нелегко поверить.