Частица тьмы
Шрифт:
Задачей Септы было помогать мне, но я не думаю, что она всегда ее выполняла. Порой она бывала злой. Но она всегда была.
А теперь ее больше нет.
7
ШЭЙ
Я веду Келли в наш домик. То, что я хочу сказать Ксандеру, должно быть высказано один на один.
Иона по-прежнему лежит на диване, куда мы уложили ее перед похоронами Септы. Она такая бледная.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я. — Получше?
— Не знаю. Неважно. Слабость. Руки и ноги трясутся.
— Так бывает с выжившими. Это нормально. Скоро тебе станет лучше.
— Ты называешь это нормальным? Ха. — Глаза закрываются. Еще немного, и она засыпает.
Усаживаю Келли в кресло с Чемберленом.
— Скоро вернусь, — говорю я и выхожу из дома.
Нам надо уходить — Ионе, мне и Келли. Ничего, что придется усыпить Келли, чтобы переправить ее через край света, который она видит. Но Иона слишком слаба. Придется подождать, когда она достаточно окрепнет, чтобы научиться использовать свой разум и защищать его. Иначе она, сама того не подозревая, оповестит всех о нашем уходе.
Но пока мы здесь, я не могу оставить все так, как есть: я должна знать. Что на самом деле случилось с Септой?
Я иду назад, к ее могиле. Там ли еще Ксандер? Я нахожу его не у самой могилы, но неподалеку, он неотрывно смотрит на сгоревшие руины ее дома. Мысленно зовет ее по имени, снова и снова. «Септа? Где ты?» И в его ауре, его словах такая боль, что несмотря ни на что она рвет мне сердце, и рука моя тянется к его руке с утешением, но тут я понимаю кое-что, и рука опускается. Он ищет ее, но не такую, какой она была.
Ксандер бросает взгляд в мою сторону, дает понять, что знает о моем присутствии, но не говорит ничего.
— Другие тоже погибали в огне — другие выжившие, я имею в виду, как и те, что погибли в исследовательском центре на военной базе, — говорю я. — Но они не стали такими, как Дженна. Ты думал, что Септа станет?
— Не был уверен. Но почему это случилось только с Дженной?
— Не знаю. Счастье, что она была единственной, иначе эпидемия могла бы уже охватить всю планету.
— Да, конечно. Но я не понимаю, и мне не нравится, когда я чего-то не понимаю. — Он хмурится. — Может, дело в том, что огонь в ограниченном пространстве более интенсивный… или в конструкции самого помещения. — Он размышляет вслух, говорит так, словно забыл, что я здесь. В какой-то момент до меня доходит, что он имеет в виду, и по спине ползут мурашки.
— Ты говоришь о помещении, в котором умерла Дженна?
— Оно было похоже на нашу тихую комнату.
— А для чего там, на Шетлендах, была нужна тихая комната? Ведь Дженна тогда была единственной выжившей. Откуда они могли знать, какой она должна быть и как ее такой сделать?
— Случайное открытие. Мы выясняли, материалы какой плотности необходимы для стен помещения, чтобы оно могла выдержать сильный закрытый огонь, и оказалось, что такой же, как и в тихой комнате. Именно там, на Шетлендах, я узнал, что эти материалы блокируют мысли выживших.
—
Осознав теперь, что он сказал, о чем проговорился, Ксандер устремляет взгляд на меня. Попытается ли отказаться от своих слов?
— Беда на самом деле началась с ускорителя частиц. Процедуры отключения не были проведены так, как положено, когда начались неполадки. Вероятно, из-за этого люди уже умирали, заразившись от Дженны. Подземные взрывы ускорителя вызвали взрыв нефтяного резервуара.
Я обдумываю то, что он сказал.
— Значит, авария в Саллом-Во была прикрытием?
— Правительство теперь знает, что произошло на самом деле. Но они молчат.
— В любом случае, вопрос не в этом, прекрати увиливать. Ты солгал о смерти Дженны.
— Она была опасна, Шэй, очень опасна. У нас не оставалось выбора. Мы не знали, что это превратит ее в источник заражения.
Я отворачиваюсь, тщательно скрывая свои мысли, но ужас в своей ауре скрыть не в состоянии.
— Ты солгал. Вы намеренно сожгли ее в огне… сожгли живьем. Через что она прошла… — Я содрогаюсь.
— Мы не чудовища. В комнату сначала был пущен газ без цвета и запаха, который содержал наркотик, отключающий сознание. Если то, что ты говоришь, правда, то он не подействовал. Должно быть, она вывела наркотик из организма, но об этом умении выживших я не знал, пока ты не показала мне, как это можно сделать.
Мне хочется верить, но скольким другим его словам я поверила, а позже выяснилось, что он солгал?
— Даже если так, что дает тебе право решать, кому жить, а кому умирать?
— Она представляла опасность и для себя, и для окружающих. В то время это было правильным решением. — И он абсолютно уверен в том, что говорит.
— Ну а Септа? Она тоже представляла опасность для себя и окружающих?
— Очевидно, поскольку покончила с собой. Такая бессмысленная утрата блестящего ума. — Печаль рябью пробегает по его ауре и, несмотря ни на что, в глубине души я все еще хочу верить ему. Он всегда так убежден, так уверен в том, что говорит и делает. Так легко было бы согласиться с ним, стать его последователем.
Как стала Септа.
Я тщательно прячу свои мысли. Между ними что-то изменилось? Она стала задавать слишком много вопросов о смерти своих людей, может, даже пошла против него?
А может, и нет. Возможно, она выполняла то, что он говорил, до конца. До своего конца. Еще один из его экспериментов.
Он солгал о том, как умерла Дженна. Кто может сказать, какой была истинная причина смерти Септы? Тот мой сон, был ли это сон, или мое сознание соединилось во сне с ее сознанием? Ничто не указывало на присутствие Ксандера, но я боялась, чувствовала себя в ловушке. О сознательном выборе не может быть и речи. А потом он специально сам отнес тело Септы к могиле, чтобы я не смогла установить с ней контакт и увидеть ее последние мгновения.