Часть 1
Шрифт:
– Какие люди! Сергей Геннадьевич! Здравствуй дорогой!
Звонарёв занервничал – как себя в этой ситуёвине вести он и понятия не имел.
– Э…
– Пойдём, потолкуем. – Иван подошёл, обнял за плечо растерявшегося прораба и повёл его на выход. – Не ссы, Серый. Живым и здоровым будешь. Я тебе слово своё даю, а слово моё – дорого стоит. Усёк?
Звонарёв кивнул и неожиданно для себя успокоился. Маляренко, действительно, слово своё держал всегда.
Иван подмигнул бледной Ксении, оцепенело взирающей на "саммит" со стороны, и цыкнул остальным.
– Здесь
Когда то, давным-давно, дядя Паша свалил на самой опушке рощи здоровенное дерево. Видимо с прицелом на дрова. Но потом, почему то, до него никак не доходили руки. Ветки и сучья попилили в костёр, а ствол так и оставили лежать. И теперь его иногда использовали как совершенно замечательную завалинку, с которой открывался совершенно замечательный вид на степь. Там-то мужчины и обосновались.
– Я тут, вчерась, всё-таки смотался к памятнику.
– Ну и? – Звонарёв по привычке достал из кармана складешок и заготовку ложки.
– Всё как Вовка и говорил. Нихрена интересного, правильно что пешком сходили. Думаю, что мы действительно на Земле. В будущем.
– А люди?
– ХЗ, Геннадьич. – Иван устало потёр лицо. – Вымерли, я думаю. Или в космос улетели. Сам видишь – нету никого! И это в Крыму!
Звонарёв сложно и грязно выругался.
– Что дальше?
– Скажи мне, Звонарёв, – очень тихо спросил Иван, – чего ты хочешь? "Всех убить – один остаться?" Хочешь рулить – рули, но людей то, зачем стравливать? Мы хоть и в диких местах, но ведь мы – не дикари. По крайней мере – пока. – Добавил он с горечью.
– Я тебе откровенно скажу: Романов мне никто, а его жена – тем более. Срал я на эту проблядь. Его проблемы – это его проблемы. Впрягаться за него я не хочу. Пока ты меня и мою жену не трогаешь – будешь жить. Понял? Был у меня здесь друг – умер. Других нет. И ты мне никто. Теперь. Хотя вроде раньше ладили…
Прораб застыл, как мумия и, казалось, не дышал. К чему клонит Ваня, он не понимал.
– Серый, нас всего ШЕСТЕРО. – Иван показал растопыренные пальцы. – Чего мы всё режемся, а? Скажи, чего ты хочешь, Серый. Я понять тебя хочу. Зачем ТЫ это сделал?
– Я?
– Не юли. Ты. Теперь у нас три потенциальных покойника. Вовка и пара твоих уродов. Соображаешь? А может и четыре, включая тебя. Вовка, как ни странно, жену любит и этого он вам не простит. Никогда. И тогда что? Всё? Ты, блять, мозгами думаешь или чем?
– В общем так. Съезжаем мы. Завтра мы с Алиной придём, кое-что в приданое с собой заберём, ясно? Живите, как хотите. Может, уживёмся.
– Иван, – прораб прокашлялся. – Иван, оставайся здесь, а? Дурканул я, что тут скажешь. С утра как дошло до меня чего мы накуролесили – чуть не сплохело мне. Вот так вот.
– Нет, Серёжа, поезд ушёл.
Маляренко даже представить себе не мог, что можно так торговаться. Невзирая на прямое указание Звонарёва не препятствовать отбору вещей новым переселенцам, местные бабы во главе с Ксенией яростно ругались за каждую тряпку и ложку. Впрочем, Алина и в одиночку ничуть им не уступала. Куча вещёй на поляне росла
– Ээээ. Серый, я у тебя на время позаимствую Юру с "буханкой". А то, боюсь, с этим барахлом мне не справиться.
– Иван Андреич, вы не думайте, я бы с вами ушёл, – Юра неторопясь крутил баранку, – да только… Настя в положении и рисковать я не хочу.
– Да ты что?! – От неожиданности Иван подпрыгнул. – Ну молодцы, поздравляю.
Маляренко искренне, от всей души обнял водителя. "Буханка" вильнула.
– Вы первый знаете. Крёстным будете?
Иван выпучил глаза.
– Так я же…
Юра притормозил и, усмехнувшись, рассудительно заметил.
– Думаю, в нашем положении, это особого значения не имеет. Так как? Что Насте передать?
– Спасибо, Юра. Я согласен.
Настр у Вани стремительно попёр ввысь.
Как оказалось, в дальней роще был не один родник, из которого брал начало "дальний" ручей, а два. Второй, совсем небольшой источник Романовские "бомжи" обнаружили, когда вся эта банкирская кодла отдыхала после перехода по пустыне. Вот именно к этому родничку на окраине рощи временно экспроприированная "буханка" и подкатила. Весь путь из посёлка, включая погрузку и заезд за Романовыми, занял не более часа. Юра бурчал, что лучше бы они обосновались в лагере охотников-рыболовов у моря, а не лезли вглубь степи аж за пятнадцать километров от посёлка. Ваня, сидевший рядом с водилой, кое-как отмазался, промямлив что-то невнятное про чистую воду родника и общую гигиену. Юрка пожал плечами и отстал. Володя и Алина, прислушивающиеся к разговору, облегчённо вздохнули – от этого места до памятника было не больше часа бодрого пешего хода.
– Эх! Красотища! – Ваня чувствовал, как прямо сейчас он делает что-то важное, новое и интересное. – Вот тут и остановимся. Вглубь, к большому роднику не полезем. Кто знает, чего там завелось.
Алина выскочила из машины, подошла к мужу и прильнула к его плечу.
– Здесь будет наш новый дом? – место женщине понравилось. Открытое, чистое и просторное поле соседствовало с довольно густым леском. Размерами он точно был как минимум вдвое больше чем роща у посёлка. Самым приятным было то, что среди обычных кривулин возвышались довольно прямые и обалденно высокие акации.
– Держи. – Сзади подошёл Романов и протянул Ивану небольшой колышек. Маляренко тупанул: – Это ещё зачем?
– Мы тут посовещались, – Володя хитро улыбнулся и спародировал Этуша, – мы тут посоветовались… и решили, что честь основания нового посёлка…
– Так. Всё! Понял. – Иван заулыбался.
– Нет, милый, это ещё не всё! – Глаза Алины светились от счастья. – Мы все хотим, чтобы посёлок Иваново назывался. В честь тебя.
Маляренко потерял дар речи. Такого выражения уважения к себе он никак не ожидал. Володя усиленно кивал головой, мол, соглашайся, чего уж там. Маша подпрыгивала и тихонько хлопала в ладоши, а Алина тормошила его за плечо.