Чаша кавалера
Шрифт:
Туша сэра Генри Мерривейла неожиданно встрепенулась.
— «Вечер в опере»? — переспросил Г. М„который не являлся киноманом, несмотря или, возможно, благодаря страсти к сцене. — Ой, куколка моя! Это фильм о пении?
Вирджиния выглядела озадаченной.
— Ну-у… полагаю, можно сказать и так.
Теперь взглядами обменялись она и Том. При этом в глазах Тома блеснула радость, как будто он увидел перед собой землю обетованную. Но Вирджиния, как правило не знавшая границ ни в чем, уважала тем не менее справедливость.
— Нет, Том! — воскликнула она, стиснув маленькие ручки. — Я догадываюсь,
— Я знаю, что вы имеете в виду, мисс, — проворчал Мастерс. — И будь я проклят, если собираюсь дать повод свалить на меня вину, выглядеть виноватым в глазах этих людей, а тем более чувствовать себя виноватым! Понятно?
— Да! — сказал Том.
— Конечно, — согласился Г. М.
— Si! [28] — воскликнул синьор Равиоли.
— Понимаете, мистер Мастерс, — продолжала Вирджиния, — вам не придется поступиться своим сном. Мы попросим заместителя комиссара разрешить вам завтра, когда чаша вернется в банк, остаться на весь день в Телфорде, где вы сможете спать сколько хотите. И уверена, вы не откажете нам в еще одной услуге.
— В какой, мисс?
— Мой отец будет страшно разочарован, если не сможет встретиться с вами. Он хорошо известен как адвокат по уголовным делам и, как вы догадываетесь, читал множество детективных историй. Боюсь, папа не слишком любит Англию — по крайней мере, он так говорит, — но его очень интересует Скотленд-Ярд. Он придет в ярость, если упустит возможность познакомиться с настоящим старшим инспектором. Папа вернется из Лондона только поздно вечером, так что если вы сразу уедете…
28
Да! (ит.)
Мастерс увидел свой шанс.
— Если бы существовала возможность встретиться с вашим отцом теперь же, мисс, — сказал он, — меня бы, вероятно, удалось уговорить сделать то, что вы хотите.
— В самом деле?
— Да, мисс. Ваш отец — благоразумный человек. Говорю вам прямо: будь он здесь, я бы согласился проделать эту чепуху. Но его здесь нет, и он вряд ли появится. Так что сожалею…
На некотором расстоянии послышался скромный кашель.
Все были так поглощены разговором, что не заметили приближения Бенсона, почтительно ведущего за собой вновь прибывшего. Бенсон снова кашлянул и сделал паузу, прежде чем официально доложить:
— Достопочтенный Уильям Т. Харви!
Глава 8
— Нет-нет! — возразил вновь пришедший и повернулся к Бенсону, находясь более чем в десяти шагах от группы у фонтана. — Вы все перепутали! Только не «достопочтенный». Это по-английски.
Бенсон заколебался:
— Прошу прощения, сэр. Вы желали, чтобы я доложил о вас на каком-то другом языке?
— Нет, я неудачно выразился. Термин «достопочтенный» — сугубо английский.
Мастерс, хотя и страдал при мысли о злой шутке, которую вновь сыграли с ним боги, был слегка удивлен при виде мистера Уильяма Т. Харви.
У него уже сформировался
Конечно, вновь прибывший обладал весьма вспыльчивым характером, который он постоянно пытался сдерживать, и мощным голосом, тренированным на ораторской трибуне, откуда каждое слово должно быть четко слышно даже в самом заднем ряду.
Но он не был ни высоким, ни крепким. Хотя Уильяму Т. Харви никак не могло быть меньше пятидесяти, в его темно-каштановых волосах отсутствовал даже намек на седину, а талия не увеличилась за последние тридцать лет даже на четверть дюйма.
У него было подвижное и некрасивое лицо актера с парой блестящих зеленоватых глаз. О театре напоминала и привычка жестикулировать во время разговора. Одежда его выглядела консервативной даже для английской деревни.
Не замечая ни хозяина дома, ни других, мистер Харви продолжал разговор с Бенсоном:
— Запомните, я не знаю ничего об Англии, но, кажется, вы называете «достопочтенными» ваших министров. Правда, у нас иногда тоже именуют так членов сената или Дома… [29]
29
«Домом» (the House) в США называют палату представителей — нижнюю палату конгресса.
— Вы имеете в виду Белый дом, сэр? Где живет президент?
— Нет-нет! В Доме никто не живет!
Мастерс стиснул зубы и решил состроить хорошую мину при плохой игре. В его книжечке, которая не могла лгать, им было аккуратно записано: «Сенатор У.Т. Харви. Республиканец. Не упоминать Демократическую партию».
Поднявшись и стараясь выглядеть приветливым, Мастерс двинулся вперед.
— Добрый вечер, мистер Харви! — поздоровался он. — Меня зовут Мастерс — старший инспектор Мастерс. Я полицейский офицер, сэр. Прислан из Скотленд-Ярда по просьбе вашей дочери.
Забыв о Бенсоне, мистер Харви тут же переключился на нового собеседника.
На близком расстоянии он казался более соответствующим своему возрасту. В прошлом он явно не чурался выпивки и женщин. Но его энергия и сейчас потрескивала в тихом саду, как электричество. Зеленые глаза светились удовольствием, а на губах играла обаятельная улыбка.
— Рад познакомиться, мистер Мастерс, — сказал он, горячо пожимая руку старшему инспектору. — Значит, вы из Скотленд-Ярда?
— Совершенно верно, мистер Харви. Я тоже очень рад знакомству.
— Я многое слышал о вашем замечательном учреждении, старший инспектор.
— А я — о вашей великой политической партии, мистер Харви. В следующем году президентские выборы, не так ли? Будем надеяться, что в этот раз победят республиканцы.
Это было, как если бы Мастерс, приветствуя вновь прибывшего правой рукой, левой поднял водяной пистолет и выстрелил мистеру Харви прямо в глаз.
Но отец Вирджинии, закаленный в юридических и политических баталиях, был нечувствителен почти к любому шоку. Зеленые глаза на выразительном лице лишь на мгновение стали настороженными. Потом он посмотрел мимо Мастерса и увидел Г. М.