Час Пандоры
Шрифт:
Когда продолжать так было уже нельзя, Холлэнд поднял лайнер до пятисот футов и кивнул Дику Роббу. Тот нажал кнопку передачи.
Частота радио контрольно-диспетчерского пункта острова Тенерифе была уже набрана.
– КДП Тенерифе, чартерный рейс компании «Юнайтед» двенадцать-одиннадцать выходит на посадочную полосу два-семь.
Удивленный голос с легким акцентом с сомнением прозвучал в ответ.
– Гм, «Юнайтед» чартер, где вы находитесь?
Холлэнд потянулся к передней панели и включил все посадочные и рулежные огни, которыми располагал «Боинг-747». Он знал, что диспетчер напряженно пытается разглядеть что-нибудь в восточном конце аэропорта, возможно вооружившись
В КДП нет никаких сведений от пункта наблюдения за воздухом или локаторов на побережье. Ни у кого из них нет плана полета прибывающего самолета.
– Гм, «Юнайтед» чартер двенадцать-одиннадцать, можете садиться.
– Понял. Можно садиться.
Холлэнд открыл люки и выпустил шасси, пока они приближались к аэропорту. К его облегчению, все работало нормально. Робб пробежал показания проверки двигателя, а Холлэнд выпустил закрылки и со скоростью семьсот футов в минуту повел тяжелую машину на посадку. Даже с усиленной работой левого руля, чтобы компенсировать отсутствие правого внешнего двигателя, посадка была самой мягкой за всю его карьеру.
В то же самое время в ста сорока милях к юго-востоку в аэропорте Лас-Пальмаса служащий вынул наконечник заправочного шланга из горловины бака ухоженного частного самолета, на котором прилетел какой-то богатый араб. Это занятие рабочий в душе презирал.
Он ненавидел богатых арабов. В течение года ему довелось работать по контракту на одну компанию в Саудовской Аравии, в надежде заработать побольше денег для своей семьи. Это было ужасное время. Никто не говорил по-испански, и все богатые арабы, чьи самолеты ему приходилось обслуживать, обращались с ним, как с дерьмом.
Заправщик с безразличным видом взглянул на пилота в национальном головном уборе. С каким бы удовольствием он взял другой шланг и облил ублюдка керосином, но за такое его немедленно уволят. А на Канарских островах трудно найти хорошую работу.
Служащий наблюдал за пилотом, обходя самолет и опускаясь на колени, рассматривая ряд длинных панелей на брюхе «Гольфстрима». Он никогда раньше не видел их на самолетах этой марки и гадал, что это такое. «Интересно», – подумал испанец. Черная сажа, очень похожая на выхлоп, покрывала нижнюю поверхность самолета, исходя от одной из панелей. «Лучше бы это почистить, – произнес он про себя. – В саже есть кислота, начнется коррозия. Разумеется, богатым арабам на это плевать. Посмотрите на этого важного петуха! Он просто даст своему самолету заржаветь, а потом возьмет и купит следующий!»
Заправщик сделал вид, что его интересуют провода заземления, идущие от его машины к фюзеляжу самолета. Он подошел и осмотрел их, стоя так, чтобы можно было бросить взгляд в открытую дверь. На борту должна находиться хоть одна красивая женщина. Так всегда было. В Эр-Рияде его чуть не арестовали за то, что он слишком близко подходил к саудовским женщинам. Тамошние мужчины этого терпеть не могли, но им не удастся указывать ему, на что нельзя смотреть в его собственной стране. Ему нравилось раздражать арабов, разглядывая их женщин.
Но в салоне никого не оказалось.
И это показалось испанцу очень странным.
Он услышал легкий скрипящий звук за спиной и обернулся, к своему изумлению увидев арабского пилота в нескольких шагах от себя. Неожиданное появление действовало
Аэропорт Тенерифе,
Канарские острова
Вспомогательный двигатель приводил в действие системы кондиционирования воздуха и электрическую систему лайнера, и Джеймс Холлэнд выключил двигатели и поставил машину на тормоз. Три двигателя слегка вибрировали, легко сотрясая кабину, а к левому борту приближался трап, годный для «Боинга-747», готовясь подойти к левой задней двери. Холлэнд коротко проинструктировал пассажиров и команду по трансляции. Никому не разрешается вставать с места, никому не позволят подняться на борт.
– И я настаиваю на том, – приказал Холлэнд, – чтобы все без исключения опустили шторки на окнах и ни при каких обстоятельствах не поднимали их. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь на земле знал, что на этом самолете есть пассажиры, потому что мы не хотим, чтобы они узнали, кто мы такие. Они считают нас пустым «Боингом-747», готовящимся к чартерному рейсу. Наша безопасность зависит от вашего буквального исполнения моих инструкций.
Как доложила Барб, недовольных не оказалось. Все были слишком напуганы.
Левую пятую дверь откроют лишь чуть-чуть для общения с наземным персоналом, если это потребуется. Разговаривать будет Барб. Она скажет, что таможня не пропускает их, поэтому никто не может ни войти, ни выйти.
– Когда они поймут, кто мы такие, Джеймс, – возражал Дик Робб, – то не на шутку рассердятся, так как сочтут, что мы просто подставили их людей и их остров.
Холлэнд согласно кивнул.
– Ничем не могу помочь. Кроме того, мы не можем заразить их тем, чего, как я надеюсь, мы не подхватили. Если повезет, мы поднимемся в воздух до того, как они все поймут. – Командир взглянул на второго пилота – тот неохотно кивнул.
– Понял. Но куда мы полетим?
– Полагаю, я соображу. Мы поговорим об этом через несколько минут.
Звук зуммера в кабине прервал их разговор. Это был кто-то из наземной службы, стоящий возле переднего колеса.
Холлэнд выбрал соответствующий канал внутреннего телефона и нажал кнопку передачи.
– Кабина пилотов.
Истошный голос с сильным испанским акцентом зазвучал у него в ухе.
– Капитан! Капитан! У вас нет четвертого двигателя! Двигателя не хватает! Капитан, comprende [29] ?
29
Понимаете? (исп.)
– Да, comprende. – Холлэнд кивнул. – Мы знаем. Пожалуйста, не волнуйтесь об этом. Просто заправьте самолет, только не заливайте топливо в третий резервный бак, – объяснил Холлэнд.
– Но, капитан... У вас нет двигателя! Вы не можете лететь, если нет двигателя, si [30] ?
– Все В ПОРЯДКЕ, senor! Поверьте мне! Мы собираемся перегнать самолет на ремонтную базу.
Работник аэропорта в замешательстве молчал несколько секунд.
– Нам сказали, что это чартерный рейс, разве нет? Вы просто перегоняете самолет?
30
Да (исп.)