Час охоты
Шрифт:
– Ты серьезно считаешь, что все эти убийства – это Бакс? – спросил Па.
– Он мог это сделать, – негромко сказала Ма. – Он вполне мог это сделать…
– Послушай, это ведь наша собака… – начал было Па.
– Это больше не наша собака, – Ма схватила его за рукав. – Не наша. С ней что-то произошло! В нее точно вселился кто-то!
– Прошу тебя, давай обойдемся безо всей этой мистики, ладно? На дворе все-таки двадцать первый век, а ты мне говоришь про одержимых собак… Похоже на дешевый фильм ужасов.
– Вот именно! – тихо вскрикнула Ма. – На фильм ужасов! Именно на фильм
– А Айк?
– Айк? Что Айк? Айк нормален. Пока нормален. Но на будущее… У нас ведь теперь два ребенка, и одному Богу известно, чем это может кончиться…
Они предали меня. Вот в этот самый миг Па и Ма, в миг, когда они собрались меня отдать, они предали меня. Предали. Это было больно. Я прокусил десну, и рот наполнился красным.
Человек всегда предает свою собаку. По разным причинам. Потому что человек не считает нас равными себе. Собака – друг человека. Это обман. Собака – раб человека, это гораздо правильнее. Человек ведет своего пса на смертельный укол, а тот до самой последней двери охраняет своего хозяина, смотрит ему в глаза и пытается лизнуть руку.
– Погоди-ка…
Ма замолчала.
– Что? – спросил Па.
– Он слушает.
– Кто слушает?
– Бакс. Там, за яблоней…
Па шагнул в мою сторону, огляделся. Мы встретились глазами. Па долго смотрел на меня, а потом не выдержал и отвернулся.
– Его нет здесь, – сказал Па. – Тебе показалось.
Я пополз к дому.
Сначала я спрятался за диван. Там я отдышался и выкинул из головы все мысли. Потом я поднялся наверх, к комнате Ли. Ткнул дверь носом. Ли валялась на своем диване и слушала музыку. Розы в ее комнате не было.
– Привет, Бакси. – Ли выскочила из дивана мне навстречу. – Отоспался? Как себя чувствуешь? Весь взъерошенный…
Ли погладила меня по голове.
– Ты совсем плохо выглядишь, но это ничего. Летом мы поедем в одно хорошее место, и ты там сразу поправишься. Сразу-сразу.
– До свиданья, Ли, – сказал я. – Прощай.
– Ну, не ворчи. – Ли почесала мне подбородок. – Не ворчи. Хочешь, я тебе завтра куплю целый килограмм мороженого?
– Прощай, – повторил я. – Время пройдет, и мы встретимся…
Сам я в это, конечно, не верил. Но я не хотел расстраивать Ли, я ткнулся головой ей в колени.
– А я завтра уезжаю, – сказала она. – У нас опять математическая олимпиада. Если я войду в тройку лидеров, то смогу попасть на общегосударственную. Это будет здорово. Так что снова еду на все выходные, вы с Айком остаетесь тут за хозяев. Присматривайте за домом. Смотрите, не обижайте Розку.
Мы не обидим ее, мы ее не обидим. Это я могу гарантировать. Мы просто не сможем ее обидеть.
– А хочешь у меня в комнате поспать? – спросила Ли.
Я кивнул.
– Я никому не скажу. Прячься под кровать. Как свет погашу, так выбирайся.
Я забрался под кровать Ли. Она еще некоторое время послушала музыку, а потом выключила свет. Я вылез из-под кровати и устроился на коврике перед дверью.
В час ночи за дверью послышалось дыхание. Потом ручка двери пошла вверх. Я зарычал и вцепился в ручку зубами. Ручка потащила меня за собой, зубы заскрипели по меди. Ли проснулась
– Бакс,
Ручка остановилась.
– Спи давай. – Ли забралась под одеяло. – Ночь уже…
Ночь.
Глава 19
Пятница
Сегодня воскресенье. Кружок на календаре Чеснока указывает на то, что сегодня воскресенье. В воскресенье он всегда покупает большую банку пива. Видимо, с воскресеньем у него связаны какие-то воспоминания.
Тогда была пятница. Пятница мне как раз подходила.
С утра Ли уехала на свою олимпиаду, до понедельника. Селедка взяла выходные. Ма и Па остались дома, но за них я не особенно волновался – Роза их не тронет. Зачем ей это? Явное убийство двух взрослых – слишком неудобно, да и невыгодно. Роза хочет остаться в семье вместо Ли. Ма и Па ее, конечно, примут, а в смерти Ли обвинят меня. Скажут, что я взбесился и загрыз ее. Все логично – у меня поехала крыша, и я стал бросаться на людей. И загрыз Костина, и рыбака, и множество разных других зверушек.
Я решил поговорить с Айком. План уже сложился, я уже знал, как буду действовать. Но в одиночку с ней я не справлюсь. Мне нужен Айк.
Я послушал воздух…
Посторонние! Возле ворот стоял автомобиль. В автомобиле два человека и собака. Посторонние люди и посторонняя собака.
Я перебрал в голове все хранящиеся у меня в голове комбинации запахов. Это произошло быстро, быстрее, чем я это рассказываю. Наткнулся на нужную.
Холуй.
Они пригласили Холуя.
Холуй был известным персонажем в нашем городе. Его боялись все, от огромных пятнистых догов до умещавшихся в бокале из-под шампанского тойтерьеров. Если бывало такой тойтерьерчик начинал озоровать и отказывался от гусиной печени или от немного несвежего фрикасе, то хозяйка ему сразу говорила: смотри, Пюпюс, будешь плохо себя вести – позову Холуя! И Пюпюс пускал лужицу и послушно возвращался к своей фарфоровой миске.
На самом деле у Холуя имелось какое-то другое имя, но все собаки звали его именно так. Холуй. По слухам, на счету Холуя было около восемнадцати собачьих жизней. В основном несчастные бездомные псы, раздавленные и неспособные оказать никакого сопротивления. Холуй служил в Коммунальном департаменте. Он выслеживал бродячих собак и расправлялся с ними. Нет, если надо было выследить кого-нибудь серьезного, типа грабителя винного магазина или сбежавшего из дому подростка, из области присылали на вертолете пойнтеров. А на бродяжек и разморенных домашних псов хватало и Холуя.
Холуй, смесь тибетского мастифа и ка-де-бо. Жуткая тварь, настоящий убийца.
Его не раз пытались подловить и задать хорошую трепку, но так и не подловили. Потому что все время Холуй проводил на территории коммунальной службы и выходил на охоту лишь с сопровождающим.
Холуй выпрыгнул из машины и направился к дому. Двое людей двинулись за ним. Я рванул на кухню, но кухонная дверь оказалась закрытой. Попробовал выбраться через черный ход. Закрыто. И окна! На всем первом этаже опущены рольставни. Ловушка. Это была ловушка. Па и Ма устроили мне ловушку.