Час охоты

Веркин Эдуард Николаевич

Вода булькнула и стала уходить. Я отдышался.

– Вы видели? – ликовал волосатый. – Вы видели? Он вытащил заглушку сразу, безо всяких затруднений и раздумий.

– Интересно, – лысый достал из кармана карандаш и принялся его грызть. – Интересно…

Женщина ничего не говорила, снова смотрела на меня, причем старалась все время заглянуть в глаза. Я же глаза все время отводил. Мне почему-то не хотелось встречаться с ней взглядом.

– Хитрец, – ухмыльнулся Чеснок. – Я же говорил, что он хитрец! К нему лучше спиной не поворачиваться.

Вода

уходила в слив с громким бульканьем. Я отряхнулся. Специально отряхнулся посильнее, чтобы забрызгать их как следует, чтобы им мало не показалось. Сторож и члены комиссии не успели отскочить, и их забрызгало водой и шерстью.

– Я же говорил! – радостно воскликнул сторож. – У него полно таких штучек!

– Молодец. – Женщина снимала шерстинки со своего белого халата. – Отомстил.

Лысый протирал носовым платком видеокамеру.

– Лично я видел, – сказал волосатый негромко, – видел, что собака совершила вполне осмысленные действия. Причем…

– Давайте проведем второй опыт, – предложила женщина. – А потом будем делать выводы.

Все согласно кивнули.

Меня снова накрыли брезентом. Я решил экономить энергию и лег на пол клетки. Они загремели какими-то железками. Потом достали клетку из ванны и вернули на пол. И снова чем-то там загремели.

В этот раз приготовления продолжались гораздо дольше. Я было уже успокоился, как вдруг почувствовал знакомый запах. Холодный и рыбный.

Это была змея. Змей я не любил, как всякая собака.

Чеснок сдернул с клетки брезент.

Я оказался прав. Волосатый стоял рядом и в держал в руке здоровенную длинную тварь. Я не знал, что это за змея, какой породы. Больше всего она походила на кобру. Или на королевскую кобру, я однажды видел такую по телевизору. Приятно.

Волосатый осторожно положил кобру на клетку.

Змея – опасная тварь. Скорость реакции у змеи гораздо выше, чем у собаки, да и вообще у любого другого существа. Иногда в кино показывают, как какой-нибудь герой ловко перехватывает рукой кинувшуюся на него змею. Это смешно. Перехватить бросок кобры невозможно. Особенно если ты заперт в клетке.

Я приготовился. Отодвинулся в угол. Я разгадал замысел их эксперимента. Увидев змею, любая собака начинает нервничать. Она просто сходит с ума от змеиного запаха. Собака начинает психовать, пробует выбраться, а потом пытается напасть. И змея защищается. Для собаки это обычно заканчивается гибелью. В лучшем случае, параличом.

Кобра сползла на дно.

Я лег в углу клетки и стал смотреть в сторону. Самое главное – не делать резких движений. Не провоцировать. Я догадывался, что у этих экспериментаторов наверняка припасен шприц с противоядием на случай, если кобра меня все-таки тяпнет. Или вообще, у кобры удалены ядовитые зубы, и она по части яда неопасна. Но доводить дело до укуса я не собирался, лишний укус, пусть даже неядовитый, мне тоже ни к чему.

Кобра свернулась в кольцо в противоположном углу. Из кольца выглядывала небольшая

острая мордочка, на которой поблескивали глазки. Иногда наружу выскакивал маленький раздвоенный язычок. Мною она совершенно не интересовалась, хотя я прекрасно понимал, что кобра следит за всеми моими движениями. И я тоже сделал вид, что совершенно ею не интересуюсь. Поединок нервов, поединок воли.

Змея лежала спокойно. Неудивительно, ведь змея никогда не нападает просто так. Только если вы ее разозлите, или если она хочет есть. Как добыча, я слишком велик, а злить ее я не собирался. Как-то по телевизору показывали передачу про индийского укротителя, который прожил в комнате, кишащей болотными гадюками, почти два месяца. И ничего, ни одна гадюка его не укусила.

Мы лежали и смотрели друг на друга. Экспериментаторы сидели на стульях вокруг и с интересом за этим наблюдали.

Так продолжалось довольно долго, наверное, с час. Волосатый то и дело посматривал на секундомер.

– Достаточно, – наконец сказал он. – Забирайте змею.

Лысый просунул руку в клетку, вытащил змею и спрятал ее в специальную корзинку. Это лишний раз подтвердило мои мысли о том, что змея не простая. Или ручная, или накачанная успокоительными средствами. Она почему-то и из клетки уползти не старалась.

Я поднялся из своего угла и отряхнулся еще раз. Не потому, что вспотел, собаки не потеют, просто мне хотелось выгнать из клетки неприятный змеиный запах.

– Его поведение вполне осмысленно. – Женщина записала что-то в блокнот. – Во всяком случае, оно очень расходится с поведением обычных собак, это я могу подтвердить.

– Его поведение не осмысленно, – усмехнулся волосатый. – Дело обстоит гораздо хуже, похоже, что его поведение разумно. Жаль, что мы не можем с ним пообщаться…

– Он хитрый, – снова вставил откуда-то сбоку сторож. – Его этими змеями не проймешь…

– Большинство собак, как, впрочем, и других теплокровных, боятся змей, – продолжил волосатый. – Боятся и нападают первыми. А он… – Волосатый указал на меня карандашом, – он откуда-то знает, как себя вести.

– Да он все время телевизор смотрит, – бухнул сторож. – А там чего только не показывают…

– Собака смотрит телевизор? – сразу же повернулся к нему волосатый.

– Еще как смотрит. – Сторож кивнул на меня. – Если телевизор включен, так просто не отходит. Целыми днями может смотреть. И все подряд. И фильмы, и передачи всякие. Футбол вот не любит…

– Я тоже футбол не люблю… – растерянно сказал лысый.

– Да, – Чеснок обрадовался вниманию. – Футбол не любит. Новости любит. Как новости показывают, он даже поближе подходит…

– Как интересно, – волосатый оживился. – Я об этом раньше не думал… Телевизор, как своеобразный усилитель умственного развития…

– Обычно бывает наоборот, – заметила женщина.

– Это у людей, – сказал волосатый. – Это людей телевидение отупляет…

Волосатый принялся ходить вокруг клетки.