Час охоты
Шрифт:
– Чего орешь? – спросил он.
– Эта псина в бак лезет.
– А тебе чего?
– Не знаю… – молодой расслабился.
Старший посмотрел на меня, подумал и сказал:
– А вообще-то ты прав. Нечего ему тут болтаться. Давай, прогони его.
– Как? – спросил молодой.
– Рявкни на него.
Молодой помялся, набрал воздуху и рявкнул:
– Вон пошел!
Я сделал вид, что испугался. Вздрогнул, поджал хвост и потрусил к калитке. Полицейские вернулись в дом.
Я выбежал на улицу. Посмотрел направо, посмотрел налево. Овчарка продолжала лежать на сиденье. Пробегая мимо машины, я услышал, как она тихонечко поскуливает.
– Гулять!
Овчарка мгновенно выскочила из автомобиля и рванула к газону. Я отправился дальше.
Я не знал, что мне делать. Ничего серьезного я так и не нашел. Старик исчез, а куда он исчез, неизвестно. Как будто что-то спустилось с неба, забрало его и снова улетело. Огромная адская летучая мышь. А может, он и в самом деле отправился поболтаться, может, его достали дети, и он рванул к любимому племяннику. Все могло быть. Я шагал, размышляя о вариантах дальнейших действий. Честно говоря, что делать, я не знал. Как себя вести. Едва начатое расследование провалилось. И если опять говорить честно…
Внезапно я услышал за спиной быстрые легкие шаги. Кто-то бежал за мной, старался меня догнать. Я сделал вид, что шагов этих не слышу, а когда они приблизились уже на опасное расстояние, сделал финт вправо и резко развернулся.
Это была овчарка. Остановилась и тупо на меня уставилась.
– Что надо? – спросил я неприветливо. – Еще тебе что-нибудь приказать?
Овчарка принялась мучительно думать. Мозги есть, но ими почти не пользуется.
После почти минутного раздумья овчарка выдавила:
– Пойдем.
– Куда?
– Пойдем.
– Пойдем, – ответил я.
Она повела вдоль дороги, свернула в небольшой переулок, затем еще в один. Эту часть города я знал не очень хорошо, все эти улицы были мне незнакомы. А вот овчарка в них ориентировалась вполне уверенно. На одной из окраинных улиц, уходящей вниз к озеру, она остановилась. Ничем примечательным эта улица среди других не выделялась. Разве что на ней в большом количестве росли одичавшие уже каштаны.
– Ну? – спросил я. – Зачем ты меня сюда притащила?
На морде овчарки вновь изобразились мучительные раздумья. Она пыталась что-то мне сказать, пыталась вспомнить нужные слова и не могла, только корчилась. Наконец, она выдохлась окончательно и опустила голову. Потом вдруг на ее рыжей морде изобразилось просветление, будто она свет истины какой-то там узрела. Псина задрала морду кверху и принялась нюхать.
Я все понял. Я тоже поднял нос в воздух. И сразу же услышал.
Это был запах ацетона. Не очень сильный, но я слышал его отлично. Овчарка оказалась не такой безмозглой, как мне показалось сначала.
– А дальше? – спросил я. – Дальше куда?
Овчарка кивнула вниз, к скалам.
– Веди, – велел я.
Овчарка шагнула назад.
– Почему? – спросил я.
Нос у овчарки задергался.
– Почему?
– Монстр, – прошептала овчарка. – Монстр…
Овчарка пятилась и пятилась, а потом развернулась окончательно и побежала.
Я немного постоял, и все-таки отправился вниз, по запаху. Он был несильный, но устойчивый, по такому любая собака вокруг света обойдет. Запах спускался к озеру, к скалистому берегу, улица скоро
Постепенно трава стала переходить в вереск, в низкорослый кустарник, не знаю, как он назывался. Деревьев здесь совсем не росло, все деревья в этом месте вырубили еще в позапрошлом веке, глухое местечко. Дорожка растворилась окончательно, и я увидел камни и озеро.
Это одно из самых красивых мест в нашем городе. Белые камни и чуть зеленоватое от расплодившихся водорослей озеро. Красота.
Но сюда никто никогда не ходил. Ни влюбленные, ни туристы разные. Городская легенда утверждала, что на этом самом месте в шестнадцатом веке спалили могучего колдуна. Вроде как по распоряжению самого Ивана Грозного. И что будто бы его дух до сих пор охраняет это место, и что всякий, кто сюда явится, умрет в течение года. Поэтому сюда никто и не прогуливался, даже самые разнузданные панки и хулиганы. Во время войны здесь, кажется, располагался пункт ПВО, вон там, на самом выступе скалы. Расчет охранял пристань от налетов немецкой авиации, а потом сюда попала бомба. И выступ скалы обвалился и обрушился в озеро, все солдаты погибли. С тех пор на этом месте никогда ничего не строили.
В том месте, где к пункту шла узкоколейка, сохранилась небольшая насыпь. Она тоже заросла этим вереском, но по ней вполне можно было пройти. Я забрался на насыпь. Запах ацетона слышался и здесь, он смешивался с запахом вереска, создавал неповторимый аромат. Постепенно я начинал замечать. Веточки вереска были поломаны. На земле обнаруживались следы и клочки одежды. Я замедлил шаг. Дальше идти не хотелось.
Но я пошел.
Скоро сквозь вереск стали проглядывать взорванные скалы. А потом камень окончательно вытеснил кустарник. Идти стало тяжело, обломки, мелкие и острые, резали ноги. В одном месте камни были разбросаны и перевернуты. Измазаны запекшимся красным. Я не задержался здесь и двинулся дальше, увидел по следу, как к озеру что-то тащили по земле. Что-то тяжелое с сильным запахом ацетона.
Потом скалы оборвались. Я заглянул за острый край. Внизу я не увидел ничего. Только вода билась о берег, вспенивалась в белый снег. Химическая вонь, поднимающаяся снизу, резала глаза. Вонь, примерно такая же, как в комнате старика, любившего там клеить свои самолеты.
Я возвращался в город и думал о том, что теперь я знаю, что дед отнюдь не отправился на север к своему племяннику порыбачить.
Глава 10
Эксперимент
Комиссия на самом деле приехала. Это была маленькая комиссия, она состояла всего из трех человек. Два круглых мужика, один лысый, другой нет, и одна дама неопределенного возраста. Они отослали Чеснока, закрыли дверь. Лысый сразу же подошел к клетке и стал снимать меня на видеокамеру. Я не проявил к этому никакого интереса. Пока.
Не лысый, я сразу же стал называть его волосатым, хотя волос у него тоже негусто, так вот, волосатый и дама расположились на стульях, и стали молча меня разглядывать.
Мне показалось, что они приехали из-за границы, потому что по-нашему вся троица разговаривала с большим акцентом и паузами. Но на свой язык они не сбивались, поскольку это было бы некрасиво по отношению к сопровождавшему их сторожу. А еще от всех них пахло поездом и гостиницей. И каким-то странным еще запахом, чем-то вроде ожидания.