Час льва
Шрифт:
Четверо, в общем счете. А ты нервный парень, Тони Видаль.
Найдет ли она здесь и Свэйна? Вик могла лишь надеяться.
Задняя дверь была заперта, и внутри кто-то ходил по комнате. Здесь не войти. Тем не менее, окно в ванной не закрыто. Девушка распахнула его. Проем был слишком узким для парня, но, черт, ее сиськи и задница протиснутся. Она почти беззвучно приземлилась на пол в ванной. И наморщила нос. Господи, один из охранников, должно быть, ел бобы на ужин.
Вик
Она вырубила Уэллса. И проигнорировала выступившие на глазах слезы, когда связывала его. Виктория начала заклеивать ему рот и остановилась. У него заложен нос. Он задохнется, если не сможет вдохнуть носом. Блин.
Девушка сорвала скотч. Если он очухается раньше, чем она закончит, то Вик всегда может вырубить его снова… если хватит духу. Виктория провела быстрый обыск, избавив Уэллса от пистолета и небольшого компьютера в кармане. Пистолет отправился в ее сумку.
В комнате был мягкий уголок, чтобы можно было смотреть телевизор, вторая половина помещения походила на офис. На полу лежала коробка с файлами. На столе стоял ноутбук, окруженный бумагами. Вик положила вещи Уэллса рядом.
В спальне связанный Видаль стонал и метался в полубессознательном состоянии. Спасибо, Уэллс. По спине пробежал холодок. Слишком просто, что-то должно пойти не так.
Когда Видаль открыл глаза, Виктория сначала хотела убить его, но ей может потребоваться больше информации. Девушка притащила его в гостиную и бросила в углу позади стола, чтобы не мешался под ногами. Остальные комнаты были пусты.
Прежде чем развести огонь в большом каменном камине, она сняла сумку. Пламя и снаряжение — не лучшее сочетание. Затем принялась за работу. Папки и фотографии. Видаль накапливал информацию о ней — приятно сжечь. Пламя росло, пока она кидала в него листок за листком и, когда оно уже хорошо разгорелось, Виктория принялась за DVD- и CD-диски. Она даже не смотрела, что там, просто швыряла. Черт, большая часть из них была с порнухой.
Черный дым и, Господи, ну и вонь. Она бросила в камин микрокомпьютер Уэллса.
— Поиск новой информации не займет много времени.
Вик обернулась. Уэллс смотрел на нее, и его взгляд стремительно прояснялся. Она, должно быть, ударила не очень сильно. Глупо, сержант.
— Знаю. Но это вас немного затормозит.
— Ты собираешься меня устранить? — он попытался выпрямиться.
— Я редко связываю тех, кого планирую убить.
— Если надеешься, что я передумаю, ты ошибаешься.
Верно. И хотя слова ранили, словно нож, она улыбнулась. Шеф был без сознания, а теперь у него, вероятно, жуткая головная боль,
Мысль заставила ее руку замереть в воздухе над огнем, и она отпрыгнула от жара. Любила? Уэллса? Мда… И правда любила. Калум и Алек смогли открыть путь к ее сердцу, и теперь она видела все проявления любви. Будь они прокляты. Девушка схватила видеокамеру и швырнула в камин, поднимая ворох искр. И просто стояла там, наблюдая, как камера сгорает.
— Что собираешься делать теперь? — спросил Уэллс, разрушая тишину.
— Не знаю.
Мне все равно.
— Когда я уходил, мне показалось, что оборотни почему-то недовольны тобой.
Виктория взглянула на мужчину и швырнула ноутбук об стол: — Они слышали, что вы сказали, — кошачий слух — и отреагировали прямо так, как вы и предполагали.
— Превосходно.
Черт бы его побрал. Даже зная, что будет больно, она подталкивала его, так же как в детстве срывала коросту с ранки: — Никогда не видела вас таким расстроенным. Всегда думала, что вы такой суперкрутой.
Лицо мужчины залилось краской, хоть выражение и не изменилось. Девушка выдернула жесткий диск и материнскую плату. Швырнула их в огонь.
— Чувствуете себя преданным вашим лучшим агентом?
Уэллс смотрел в сторону, и на его щеках играли желваки. Проверяя дом, Виктория не нашла другого хранилища информации, кроме этой комнаты.
Информация уничтожена. Остался один плохой парень. Ей требовалось разобраться с Видалем без свидетелей.
Пора снова поспать, босс.
Вик подобрала увесистую дубинку и засомневалась. Уэллс был ее нанимателем, ее наставником и даже больше… он тренировал ее, был рядом, когда она в этом нуждалась, хотя он всегда притворялся, что это его долг. Он приносил ей фастфуд в больницу с отвращением на лице, забирал обратно в Штаты против ее воли… только чтобы убедиться, что она в порядке. Всегда под прикрытием, никогда не показывая даже то, что ему не всё равно. Не него вина, что Лахлан превратил ее в комок шерсти. В каком-то смысле она и правда предала своего босса. Она обязана ему.
Будь прокляты оборотни и их чертов закон равноценности. Издав тяжелый вздох, она встала на колени возле Уэллса. Своим ножом перерезала его путы. Всё было слишком просто. Он не двигался, только вопросительно поднял брови.
— Мальчик, которого ты видел на записи, тот, что укусил меня. Прежде чем он умер, я дала ему два обещания, — сказала Виктория тихо. — Я пообещала рассказать его дедушке, что с ним случилось. И я также дала слово никому не говорить про оборотней. Я сделала всё, что смогла, чтобы понять, представляют ли они опасность для людей или для США. Будь оно так, я бы рассказала Вам, и неважно, нарушится ли обещание.