Час льва
Шрифт:
Она уставилась на него, стиснув зубы. Позади нее раздался звук разбитой посуды, звук отражал состояние ее сердца.
— Простите, сэр.
Пытаясь найти достаточно воздуха, чтобы заговорить, она вдохнула… и почувствовала запах. Вик повернулась. Алек и Калум стояли в дверях.
* * *
Они монстры, сержант. Однако они созданы. Ты дашь мне информацию, которая мне нужна, чтобы мы могли выследить их, и получишь медаль.
Впервые в своей жизни Алек
Конечно, он неправильно понял, что сказал мужчина. Конечно, она вводила человека в заблуждение. Алек посмотрел на Вик, и его надежда рухнула. Чувство вины отчетливо читалось на ее шокированном лице, в ее испуганных глазах, когда она смотрела на него и Калума. Девушка побледнела.
— Вики? — он не чувствовал своих губ, но слово всё равно вырвалось.
Она солгала ему, им. Лгала, и лгала, и лгала.
Понимая, что его брат остолбенел, Калум встал перед ним. Лицо Виктории было белым, глаза широко раскрыты, запах гнева смешивался с… чувством вины. Чувство вины. Какого предателя они укрыли среди них? Слова мужчины — «выследить их» — парили в комнате, как стервятники парили над телом его жены. Черт. Монстры. Выследить их.
Калум покачал головой, пытаясь избавиться от этих образов, поскольку его страхи и воспоминания смешались в ужасающем вареве: Торсон держал его за окровавленное плечо; Энджи — с широко распахнутыми глазами; Ленора… такая холодная, когда жизнь покинула ее тело; Алек — разорван на части как кусок мяса; мертвый Лахлан на стальном столе; его Джейми…
Калум задохнулся, утопая в ужасе.
Сгорая от ярости к этой женщине, которую как он думал, знает, кого привел в свой дом, доверил ей свою дочь. Любимая. И все время она выставляла себя как жертву убийц Лахлана.
— Калум, я… — Виктория протянула руку в его сторону. Она встретила его взгляд и вздрогнула, отступив на шаг. — Я не сказала. Я ничего не сказала, Калум.
Выследить их. Медаль. Рычание вскипело изнутри, и когда оно вырвалось, то же самое произошло с его контролем. Дикость наполнила его душу, притягивая и пытаясь превратить его в зверя.
Рука Алека сомкнулась на его плече: — Держись, брат.
Вик посмотрела на его брата: — Алек? Я никогда… я не говорила ему.
— Ты шпионишь на правительство? — бросил с раздражением Алек.
Вопрос поразил ее, как удар, и она сделала шаг назад. Алек издал звук смертельно раненного животного. Когда Калум почувствовал отчаяние своего брата, дверь в его сознании распахнулась. Гора, казалось, дрожала под его ногами. Когти выросли из его пальцев.
— Черт возьми, убирайся отсюда, прежде чем он тебя убьет, — голос Алека был хриплым, когда он прижал Калума к груди.
Всё смешалось. Пока Калум боролся с трансформацией, он едва слышал отчаянный
— Нет, — прошептала Вик.
Этого не может быть. Лицо Калума исказилось от гнева, его глаза были черными, словно ад. Он рычал… как обезумевший зверь. Дрожь превращения повисла в воздухе. Он убьет ее. Как бы он ни был взбешен, он не сможет остановиться, и разорвет ее на куски. Алек боролся со своим братом. В его последнем взгляде на девушку был только гнев — ни любви, ни нежности.
Когда кто-то схватил ее за руку и развернул, Вик едва успела вовремя отступить.
Лицо Энджи было красным и разъяренным, когда она оттолкнула Вик: — Убирайся отсюда. Я бы хотела убить тебя сама, но, если Калум сделает это, он никогда не простит себя.
Вик не смогла пошевелиться и Энджи ударила ее, раздался треск, сопровождаемый огненной болью. Виктория покачала головой. Она не пыталась блокировать удар и не сопротивлялась, когда женщина толкнула ее в спину. Девушка вышла. Дверь захлопнулась за ней.
Темнота окружила ее, когда она оказалась в переулке, пытаясь дышать, глядя на здание.
В ушах звенело, голова кружилась от боли и чувства вины.
Алек. Калум. Боже, нет. Она обняла себя. Что я могу сделать?
Где-то рядом завелась машина и медленно отъехала. Выключенные фары. Уэллс.
Бросившись бежать, Вик направилась к полицейскому участку.
Глава 26
— Спокойно, братишка, спокойно, — Алек крепче прижал брата к себе, чувствуя ладонями покалывание от превращения. — Оставайся человеком, Калум. Слышишь меня? Не время терять контроль. — Наконец его слова достигли цели, и Калум замер, опустив голову. Магия исчезла. — Вот так. Правильно, — шептал Алек, не отводя взгляда от задней двери.
Необходимость догнать Викторию, наорать, обнять ее, понять, сжигала его изнутри, но он не мог. Он не станет.
Шпионка.
Это было так очевидно, что Алек не понимал, как они раньше не догадались. Ее боевые навыки. Ночь, когда Вик преследовала Калума в тоннеле, чтобы шпионить за ним — они подозревали девушку, пока она не сбила их со следа своей сказкой про Лахлана. Эти большие карие глаза приворожили их и, во имя Херне, он всё еще не мог смириться с тем, что ее поведение было ложью.
Калум выпрямился, дав понять, что Алек может его отпустить, затем провел ладонями по лицу, словно заново привыкая к человеческому облику.
— Спасибо.
— Ты часто делал это для меня.
Но до сих пор чья-то помощь в восстановлении контроля Калуму не требовалась.
Будь она проклята!
— Это… нехорошо, — произнес Калум. — Она всё о нас знает.
Боль в голосе брата была также очевидна, как и в глазах. Как и в собственном сердце Алека. У него было ощущение, словно его лишили чего-то важного — руки или ноги. Он никак не мог обрести равновесие.