Час Кицунэ
Шрифт:
— Почему? Это же, вполне возможно, твой сын и наследник? — удивилась я.
— Ты и твои интересы. А потом уже кто-то еще. Пусть даже и мой сын, — ответил Тамэ.
— А…
— Не спорь, любимая. Тебе вредно волноваться. Гулять пойдем? — прервал ход моих мыслей Тамэ.
— Да. Пойдем в лес, к той беседке?
Так проходили месяцы. Живот рос. Я же была удивительно спокойна. Меня не покидала уверенность, что я непременно справлюсь. Не могу не справиться. Просто обязана.
На острове было необыкновенным образом безопасно. Даже пираты поутихли и обходили нас стороной, зная
К нам приплывали с вестями. А еще приходили воины и присягали Тамэ. Его отряд пополнялся и за счёт учеников, которые хотели перенять его знания и стать воинами. Слухи о его силе множились, а уважение росло. Он один потопил целый военный кохай. Это вообще стало легендой.
Вести были на удивление спокойными. Как будто наступило затишье и весь мир замер в ожидании.
В ожидании рождения моего ребенка.
Я знала, что такое роды. Знала, как начинаются схватки, и знала, что боль будет нарастать. Но я никак не думала, что первая же схватка заставит меня согнуться пополам и закричать так громко, что мой крик услышали в замке владыки острова.
Меня раздирало изнутри напополам.
Боль? Я раньше и не знала, что это такое. Меня ранило мечом при испытании, меня здорово побили озерные Нингё, когда я все же переплыла на скользком бревне их озеро, я проходила через арки Тории, получала хвосты, но вся моя прошлая физическая боль была не сравнима с этой. В прошлой жизни я рожала сыновей? Да. Но сейчас все было по-другому.
Тамэ сходил с ума. Я видела дикий ужас, застывший на его лице, но ничем не могла ему помочь.
Мне самой была нужна помощь, и я знала, что ждать ее было неоткуда.
Женщины пытались вытолкать Тамэ, но он держал меня на руках и отказывался покидать. Он вытирал пот с моего лба и целовал закрытые глаза.
— Я не могу тебя потерять! Я не смогу без тебя! — иногда до меня доносился его перепуганный шепот.
Я знала, что моего гиганта трудно испугать. Но вот сейчас ему совершенно точно было очень страшно.
Сколько длилась это раздирающая меня боль? Я не знала. Но я почувствовала, когда роды перешли в финальную стадию, и неожиданно собралась. Сквозь марево адовой боли до моего, бившегося в агонии мозга, все же дошла мысль, что я обязана помочь самой себе и моему ребенку.
Я вцепилась в руку Тамэ и поймала его глаза.
* Цитата взята из «Цитаты самураев». Цунэтомо Ямамото. Путь самурая. Хагакурэ.
Глава 19
Японская пословица: В младенчестве, ребенок неотрывен от тела родителей
Японская пословица: В младенчестве, ребёнок неотрывен от тела родителей, в детском возрасте — отлучают от тела, но не отпускают руку, в годы юности — отпускают руку, но не выпускают из поля зрения, в период молодости — ребёнок исчезает из поля зрения, но не исчезает из сердца.
Ах, если хочешь
Порваться ты, нить жизни,
То рвись скорее!
В
С любовью я не справлюсь.
Напрасно гляжу вокруг.
Куда устремиться душою?
Нет такой стороны.
Весну провожая, темнеет
Вечернее небо.
Печалится взор.
О, если б найти приют,
Где осени нет!
Везде — на лугах, на горах —
Луна поселилась.
Автор принцесса Сёкуси Сикиси-найсинно — средневековая японская поэтесса, признанная одной из величайших женщин-поэтов Японии, дочь императора Го-Сиракава. Она жила в описываемое мной время и была младше моего героя Минамото-но Тамэтомо на одиннадцать лет. C 8-летнего возраста Сикиси была жрицей синтоистского святилища Камо, в 18 лет покинула храм по болезни. В 1197 на Сикиси-найсинно пало подозрение в участии в политическом заговоре, и поэтесса едва не была сослана. Впоследствии постриглась в монахини. Очень личные, «женские» стихотворения Сикиси-найсинно сквозят неприкрытой скорбью.
Перевод с японского В. Н. Марковой
— Держи меня! — прошептала я.
— Ни за что не отпущу.
Крик ребенка разорвал тишину и прокатился по дому.
— Сын.
— У вас родился сын!
— Какой большой!
Послышались радостные голоса женщин.
— Наш сын? — прошептала я, глядя на Тамэ.
Тамэ мельком посмотрел на женщин, потом на сына, пожал могучими плечами и снова сжал мои руки.
— Здоровый кричащий младенец.
— Вы посмотрите, какой он сильный. А как кричит, — заворковала одна из женщин, и я и в самом деле услышала мощный вопль нашего с Тамэ сына.
— Потом. Что с моей женой? — спросил Тамэ.
Ему что-то отвечали, что-то поясняли, кажется, про мою слабость, про кровотечение, про что-то еще.
— Тамэ! — закричала я.
Меня продолжало корежить. Потому, что если для ребенка все закончилось, то для меня все только начиналось.
— Что?! Что мне сделать?!
— В храм! Неси меня в храм! Через арку Тории!
Я снова закричала. Мне сейчас казалось, что я и не мучалась много часов от боли. И что все только начинается.
— Но послед отошел. Боли должны уйти? — недоуменно спросил кто-то. — Что с ней?
Но Тамэ не слушал. Он схватил меня, как я и была, всю в крови, на руки и выскочил на улицу. Моих сухих губ коснулся ветер, и мне даже послышался запах моря.
Тамэ бежал в храм, не обращая ни на что внимания. Он влетел туда через арку Тории и внес меня, держа на руках.
— Тамэ! Положи меня на пол.