Час Кицунэ
Шрифт:
Это нарядное, праздничное шествие, сопровождаемое театрализованным представлением. Выряженные в лис артисты проходят по улицам города, скрывая лица под гримом или масками в виде лисьих мордочек. Фестиваль связан с культом богини Инари и народными синтоистскими верованиями.В фильме «Сны» японского режиссёра Акиры Куросавы очень красиво показана лисья свадьба.
****Блуждающие, болотные, бесовские огни или огоньки — редкое природное явления, наблюдаемое по ночам. Их непредсказуемое и таинственное появление с давних пор вызывает суеверия и затрудняет их научное исследование. Болотные огни ещё в древние времена запугивали путников, наблюдаются они и в наше время. Существуют
Глава 18
Японская пословица: До просветления рубите дрова, носите воду, после просветления — рубите дрова носите воду
Дочке своей
дал русское имя Соня —
и радуюсь, окликая…
Автор Такубоку Исикава — японский поэт, литературный критик, оказал сильное влияние на развитие поэзии танка. Родился в маленькой деревне на главном японском острове Хонсю, единственным сыном в семье небогатого сельского священника, и при рождении получил имя Хадзимэ — «первенец». Такубоку — литературный псевдоним, впервые использованный в 1903 году и означающий «дятел». Первые танка опубликованы в 1902 году в токийском журнале «Утренняя звезда». Служил учителем, затем сотрудничал в журналах, был корректором. Исикава Такубоку был убеждённым противником войны. В разгар Русско-японской войны опубликовал сборник стихов «Стремления», в котором содержалось стихотворение «Памяти адмирала Макарова», где поэт воспевает подвиг русских солдат. Издал сборники «Стремления» (1905), «Горсть песка» (1910), «Свист и свисток» (1911), «Грустная игрушка» — опубликован посмертно. Умер в нищете от туберкулеза через месяц после смерти матери. На момент смерти ему было всего 26 лет.
Перевод с японского А. А. Долина
— Учитель? — недоуменно переспросил Тамэ. — Что-то не похож он на «учителя», — угрожающие прищурился любимый.
Учитель Шиджеру Дзиро поднял голову и в упор посмотрел на Тамэ. Так же зло прищурив глаза и сжав тонкие губы. Шидж даже и не подумал об иллюзии. Он, как был молодым мальчиком, чуть ли не выглядевшим младше меня, так сейчас и сидел перед нами. Даже волосы были белыми как снег. Только вот ушек и хвостов видно не было. Тощий, хрупкий, с длинными пальцами, гневно сжимающими чашку. Но я знала, что за кажущейся хрупкостью скрываются стальные мышцы, сильные руки, ловкое тело, а магия — так вообще непобедима.
Поэтому я срочно выскочила из-за широкой спины Тамэ, куда муж меня задвинул, и рванула наперерез, вставая между Шиджем и Тамэ.
— Учитель Шиджеру Дзиро, — отвесила я поклон.
И протянув к Тамэ руку с нажимом сказала:
— Учитель!
Тамэ соображал, как всегда, быстро. Он успокоился и отвесил Шиджеру пусть немного ироничный, но все же поклон, и тоже сказал без улыбки:
— Приветствую в моем доме, Учитель.
Шидж поставил чашку и сделал
— Присаживайся, Минамото-но Тамэтомо. Аика, разлей чай.
Мы с Тамэ обменялись взглядами и сели на циновки перед низеньким столиком, скрестив ноги.
Шидж глазами указал мне на чайничек, и я принялась разливать ароматный напиток.
— Аика, напомни мне: в чем смысл чайной церемонии? — спросил Шидж.
— Смысл чайной церемонии в том, чтобы очистить шесть чувств. Для глаз есть висящие свитки и цветочные композиции. Для носа есть благовония. Для ушей — звуки кипящей воды. Для рта — вкус чая. А для рук и ног правильность формы. Когда пять чувств таким образом очищены, ум очищается сам по себе*, — наизусть процитировала я.
— Замечательно. Ты серьезно относишься к чайной церемонии? — последовал вопрос.
— Разумеется, Учитель, — склонила я голову.
— А можно тогда поинтересоваться у тебя, почему же ты так несерьезно отнеслась к брачному ритуалу? — сверкнул на меня глазами Шидж.
— Несерьезно? — подняла я голову и в испуге распахнула глаза.
— Несерьезно, — спокойно кивнул Шидж. — Ты же всерьез не задумалась о возможных последствиях своего шага?
— Я задумалась, — и я закусила губу и прикрыла глаза, потому что понимала, что это не правда.
Я отнеслась к походу в храм, как к пустой формальности, не понимая, что она может изменить в наших отношениях с Тамэ. Он и так принадлежал мне, и я не собиралась его никому отдавать. Уверена, что Тамэ отнесся серьезнее, чем я, предъявляя и закрепляя на меня права. Но я… Я никогда не думала в моей прошлой жизни, что штамп в паспорте может что-то изменить. Глупость — вот это. Нет, разумеется, статус жены давал определённые плюсы в юридическом смысле. Но все же на отношения, как мне казалось, мало влиял. Разве могла бумажка защитить от измены? От того, что любовь умерла? От разочарования в партнёре? Что могла простая бумажка и отметка в документе? Да, по сути, — ничего! И развестись в моем мире тоже было не сильно сложно. А если детей не было, как у нас с Тамэ, так это вообще был вопрос двух недель или месяца.
В этом, новом мире, у мужчин вообще было по несколько жен и куча наложниц. Богатые самураи и чиновники содержали гаремы, и у Тамэ все братья были от разных матерей. Я не придавала такого уж серьезного значения проведенному ритуалу. Ну подумаешь? Сходили в храм? Священник пробубнил пару молитв, и мы дали клятвы перед лицом богов. И что?
И вот теперь, смотря во все глаза на Шиджа, я начинала медленно понимать, что все не так просто. Что брачный ритуал, проведенный в храме, мог иметь глубокий сакральный и магический смысл. Что все не так просто. Что ритуал в храме — это не штамп и не бумажка, которая ни на что не влияет. Это священное обязательство перед богами, которое меняет всё. Буквально всё!
— Рад, что до тебя все же дошел смысл того, что ты натворила, — кивнул Шидж.
— Я не натворила. Это было осознано.
— Вот как? Что ж, — и Шидж сделал глоток чая. — Тогда ты готова и отвечать за свои решения?
— Да! — подтвердила я и выдохнула.
Я люблю Тамэ и готова прожить с ним всю его человеческую жизнь, сколько бы она не продлилась. Я готова защищать и оберегать наш брак, как и поклялась перед лицом богини Инари.
Тамэ молча пил чай из своей пиалы и только иногда бросал настороженные взгляды на Шиджа.
— Хорошо, — снова кивнул Шидж. — Минамото-но Тамэтомо, помните однажды вы пообещали отдать все что угодно за то, что Аика будет принадлежать вам. Вы помните это обещание?
— Да! — кивнул Тамэ. — Пришло время заплатить? Я готов.
— Нет. Время не пришло. Но однажды оно придет, и я хочу, чтобы вы помнили о нем. А теперь я бы попросил вас оставить нас вдвоем. Вы о многом осведомлены, но все же предстающий разговор не для ваших ушей, — и Шидж в упор посмотрел на Тамэ.
Но тот даже бровью не повел. Он поставил чашку и посмотрел на меня.