Час испытания
Шрифт:
Дикарь вытянул руку с амулетом, призывая каких-то своих нечестивых богов. Распевное бормотание слышалось как набор случайных звуков. Гарольд отложил клинок и взглянул шаману в глаза. Зря. Кам поймал взгляд чужака и стал петь ещё громче и быстрее. Следопыт испытал уже знакомое чувство погружения во тьму. Снова чужой голос звучал отовсюду и нигде, снова окружающий мир тонул во мраке. Гарольд понял, откуда эта сила, и почему раньше он не встречал подобных людей. Раньше он не ходил на восток.
Он пересилил себя, крепко зажмурился и тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Шаман стоял перед ним, раскачивая
Пробормотав напоследок что-то себе под нос, он кивнул и скрылся в другой комнате. Вскоре оттуда донесся тот же самый набор звуков. Гарольд облегченно вздохнул, этот гипноз оказался обязательным для обоих. Через полчаса шаман замолк и ушёл, не прощаясь. Наступила ночь.
Следопыт погасил догорающие лучины, не раздеваясь, улёгся на жёсткую циновку и заснул.
Утром ему принесли похлёбку. Странный вкус отдавал лесными травами, но следопыт не смог узнать ни одной. Выйти наружу никто не запрещал, избушка стояла на окраине, а вот приближаться к деревне строго запретили. Дюжий охранник, завидев, что чужак направился к домам, железной хваткой схватил его за плечо и промолвил только одно слово, похоже, единственное, которое знал:
– Нет.
Охотник покорно отправился назад, в заточение, бесцельно ходить кругами по комнате и размышлять над своим положением. Шансы на победу, откровенно говоря, невелики. Дикарь за занавеской ежеминутно упражнялся с копьём и щитом. Мастерски. Наконечник порхал в воздухе, словно смертоносный мотылёк, и различить его можно было лишь по красной ленте, повязанной на древко. При виде Гарольда воин злобно усмехался, провоцируя и пугая чужака.
Следопыт решил не терять времени, и тоже приступить к тренировкам. Даже стараясь изо всех сил, ему не хватало скорости, чтоб противостоять копейщику. Оставалось лишь два варианта, пойти на хитрость или решить всё одним-единственным ударом. Хитрость здесь была явно не в почёте, да и Гарольд сам, из-за собственной гордости и глупости, ввязался в драку. Придётся бить наверняка и сразу.
Поститься, по обычаю айваров, нужно было девять дней и ночей, но так как они начали с вечера, то уже оставалось восемь. Достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться. Олле упражнялся на утоптанной площадке рядом с избой. Чтобы не стеснять движения, он разделся до пояса. На холоде от разгоряченного тела шёл пар, стальные мускулы перекатывались под кожей. Гарольд смиренно уселся на завалинку и наблюдал за своим противником. Дикарь время от времени выкрикивал оскорбления на своём языке, но вскоре перестал, видя, что чужак не обращает на брань никакого внимания. Чужак искал бреши в защите.
Воин отрабатывал очередную связку ударов, когда услышал, как удовлетворенно хмыкнул следопыт. И снова. И опять. Следопыт обнаружил, что когда Олле бьёт копьём в ноги после пируэта влево, то открывает плечо и шею. Отличная возможность для Гарольда и смертельная ошибка для Олле. Осталось только дождаться момента.
Все
В день битвы к ним снова пришёл шаман со своими амулетами. На этот раз с переводчиком. Тихим певучим голосом он обратился к Гарольду, периодически забывая про толмача.
– Кам говорит, что ты должен принести клятву, - старик, казалось, мог объяснить всё это и без помощи шамана.
– Клятву биться честно.
– До смерти?
– спросил охотник.
– Ты можешь сдаться. Ты помнишь, что тебя ждёт, если ты проиграешь. Олле не сдастся, он воин, - объяснил толмач. Похоже, шансов избежать драки не было.
– Хорошо, я клянусь.
Старик перевёл. Кам засвидетельствовал клятву, слегка надрезав Гарольду палец. Густая кровь капнула в деревянную плошку. Следопыт с облегчением подумал, что сделал правильный выбор. Идти на хитрость теперь - всё равно, что идти против собственной крови. Шаман слегка поклонился удивлённому следопыту и ушёл в другую половину, к своему соплеменнику, за такой же клятвой.
Снаружи их ждала уже целая толпа. Все желали поглазеть на чужака. И на то, как Олле, один из лучших воинов, проткнет его копьём. Женщины держали детей на руках, чтоб им было лучше видно, на ближайших деревьях уже расположилась целая орава подростков. Они что-то кричали, но Гарольд не понимал.
На площадке уже стоял вождь со своими лучшими бойцами. Кому ещё быть судьями, как не лучшим из лучших? Народ образовал живую стену вокруг, очертив границы арены. Следопыт встал рядом с вождём и отсалютовал собравшимся. Клинок взметнулся вверх, приветствуя всех, но никакой реакции не последовало. Жест, столь привычный для запада, на востоке оказался попросту не понят.
Толпа загудела, приветствуя своего бойца. Олле, полуобнажённый, вышел из избушки, горланя что-то и грозно потрясая копьём. Раздался свист, рёв и женские вздохи. Люди расступились, пропуская воина на битву. Боец встал рядом со своим противником и гадко ухмыльнулся.
Вождь поднял руку, гомон постепенно стих. Он тихо заговорил. Толмач шептал перевод на ухо Гарольду.
– Вождь говорит, что ты пришёл сюда и сказал, что ты великий воин, - охотник заскрипел зубами. Он такого не говорил.
– Что ты оскорбился, когда тебя назвали лжецом и вызвал его на бой, а Олле вступился за честь вождя. Вождь говорит, за этой битвой наблюдают боги, чтобы рассудить, кто прав.
Старик откашлялся и отошёл. Похоже, всё уже сказано. Вождь поднял руки к небу и торжественно сказал ещё что-то. "Да начнётся битва!", понял Гарольд без всякого перевода.
Олле скользнул в сторону едва заметным движением. Копьё просвистело рядом с ухом следопыта, и тот едва успел отшатнуться. Потеряв равновесие, ему пришлось упасть набок и перекатиться подальше от противника. Похоже, дикарь тренировался не зря. Острый наконечник мелькал в опасной близости от Гарольда, и тот с трудом уворачивался и отбивал удары. Оборона пока не была прорвана, но в настоящем бою охотник уже давно бы бежал подальше от этой машины для убийства. Красная лента на древке мелькала в воздухе, словно фонтанчик крови из пробитой артерии.