Час испытания
Шрифт:
– На смерть идёшь, сынок, - старуха стояла спиной к двери, копошась в своей сумке. Освещённая несколькими свечками, она отбрасывала жуткую тень сразу на несколько стен. Потолок был увешан всевозможными травами и кореньями, резко пахло кровью и чем-то терпко-сладким.
– Такие как ты - не должны жить, - процедил охотник, готовясь к решающему удару.
– Она сама хотела заместо дочери помереть. Не успела я, дитё раньше преставилось, - голос ведьмы, казалось, раздавался со всех сторон сразу.
Резкий порыв ветра с силой захлопнул дверь. Тени сгустились, расползаясь по стенам.
Черные зрачки затягивали, словно в водоворот. Охотник чувствовал, как сгущается тьма вокруг него. Голос ведьмы звучал у него в голове.
"Уходи, пока можешь, сынок... Тебя не должно быть здесь, в этом краю... Бедой окончится твое путешествие... Брось меч, уходи..."
Последние слова вывели охотника из ступора. Призывы бросить меч он слышал тысячу раз, и выработал привычку лишь сильнее сжимать рукоять и бросаться в атаку. Старуха в ужасе отпрянула, но деваться было некуда, мощный выпад проткнул её насквозь. Гарольд, не отрываясь, смотрел в угасающие бесцветные глаза знахарки. Они не выражали ничего, кроме животного страха.
Он очнулся через несколько минут, когда ведьма ушла к богам или демонам, следом за своими жертвами. Гарольд с отвращением вытер клинок и вышел, напоследок запалив избу. Дождь превратился в мелкую противную морось, и влажные брёвна дома громко трещали, когда их лизало пламя. Когда обвалилась крыша, охотник протиснулся сквозь толпу зевак и отправился к Кислому.
Старик сидел на завалинке, невидящими глазами глядя в пустоту. Охотник присел рядом.
– Всё, - уставшим голосом произнёс Гарольд.
Гончар кивнул.
– Я пойду, наверное.
Гончар снова кивнул.
– Сейчас, заберу сумку с посохом.
Гончар кивнул в третий раз. Следопыт, зажав рот и нос, прошёл в сени. Там сидел Лукаш в обнимку с бочонком вина. Пройдя в хату и стараясь не смотреть на трупы, он забрал свои вещи и вышел на свежий воздух. Его мутило, желудок то и дело подкатывал вверх, к глотке, но Гарольд терпеливо сдерживал позывы. Старик так и сидел на завалинке, не меняя позы.
– Прощай, Кислый, - глухо пробормотал следопыт.
Гончар кивнул.
Глава 5
Над воротами города висел щит. Белый конь на красном поле. Путник в чёрной рясе усмехнулся. Еще чуть-чуть, и этот герб сотрётся из памяти жителей этого края. Будут помнить его лишь те, кто будет править. Каждый день они, лучшие из лучших, прибывали сюда, в одинаковых чёрных плащах, а стража даже ничего не заподозрила. Вот и сейчас они следили только за конными, прикидывая, сколько денег можно затребовать за лошадь, и сколько можно утаить для себя, в обход графской казны. Ничтожные болваны. Мужчина натянул капюшон и спокойно прошёл в ворота. Бездельники в красных геральдических плащах-сюрко даже не обратили внимания на очередного пешехода.
Пройдя внутрь города, он осмотрелся. Улица, мощенная булыжниками, оружием толпы, была запружена разномастными горожанами: купцами,
Он уверенно шагал по мостовой, словно тысячу раз проходил этим путём. Но нет, в этом городе он впервые, и лишь чёткие указания владыки вели его. Поворот направо у кожевенной лавки, затем прямо до двухэтажного дома с балконом, налево, снова прямо, пока не выйдешь на малую набережную, переправиться через реку. В лодке сидел тщедушный мужичок, нахохлившись, словно воробей. Дождь лился одним большим потоком, и лодочник постоянно отряхивал и приглаживал мокрые волосы.
– Почём возишь?
– приятным голосом с небольшой хрипотцой спросил путник.
– По три медяка, с грузом по пять, - привычно ответил паромщик.
Путник бросил ему несколько монеток и полез в лодку.
– Морозная нынче зима будет...
– протянул мужик, словно разговаривая сам с собой.
– Вон какая жара стояла, и так льёт...
– А почему у вас мост не построят здесь?
– поинтересовался странник, не слушая причитания о плохой погоде.
– Мост? Дык ведь по мосту ходить - пошлину не поставишь. А так я вожу - два грошика себе, один - графу.
Путник лишь хмыкнул.
– А зимой?
– Зимой по льду ходют все, а я так, с хлеба на воду перебиваюсь.
Мужчина покачал головой. Очередная несправедливость, которых в этом проклятом городке хватало с лихвой. И он был обязан с этим разобраться. Сама судьба направляла его.
Причалив, он выбрался на берег и крикнул лодочнику вслед:
– Ничего, скоро будет лучше!
Странник пошел окольными путями, мимо одинаковых складов и рыбацких лачуг. Нищие дети бегали друг за другом, играя в салочки. Даже здесь, в таком мрачном месте они могли радоваться. Юные и невинные, в будущем они лишатся такой возможности, но только если его миссия потерпит неудачу. Он должен исправить этот мир.
Один из невзрачных складов выделялся небольшим белым крестиком на воротах. Метка, оставленная специально для них. Здесь начнётся битва за новый порядок, здесь возгорится пламя, в котором сгорит старый мир, полный скорби и несчастий.
Путник толкнул небольшую дверцу в воротах и шагнул вперёд, в темноту. Пахло дёгтем и маслом. В центре горела небольшая лампадка, освещая круг из таких же чёрных фигур, собравшихся здесь, под завесой тайны. Осторожно пробравшись мимо бочек, он занял свое место в круге.
– Ну что ж, теперь все в сборе, - раздалось по правую руку от него. Странник узнал этот дребезжащий скрипучий голос, похожий на звуки расстроенной виолончели. Пастырь, их друг и наставник.
– Братья, время пришло. Пора исполнить назначенное. Все вы знаете, что делать. Оружие доставлено и ждёт своего часа.
– Без сожалений!
– синхронно ответили остальные.
– Без сожалений, - отозвался Пастырь.
Собравшиеся по одному стали покидать тёмный затхлый склад. Когда настала очередь странника, один из соратников тронул его за плечо.