Чародейский Источник

Нефёдов Иван

– Ничего не понимаю. Меня рука не слушается…

– Пишете указ против чародеев?

– Да. Но ничего не выходит. Не могу даже подпись поставить…

– Это чародеи навели на вас порчу, Ваше Величество, – сказал Кригнор. – Но не беспокойтесь об этом, отложите перо. Мы позже с этим разберемся.

– Порчу? На меня? Негодяи! – возмутился Стампин.

– Точно, – подтвердил я.

– Вы не знаете и сотой доли всей правды, Ваше Величество. Если бы у нас было время, мы бы с удовольствием вам все рассказали, – заметил Ежи. – Но, к сожалению, время поджимает. Поэтому прошу

вас следовать за мной. Пора выступать перед вашим войском.

Ребенок хмуро рассматривал пергамент, и, казалось, не слышал Ежи. Потом посмотрел на меня и спросил:

– Мессир Иван, что скажете?

– Скажу, что чем быстрее вы выступите перед своей армией, тем быстрее все это закончится. Вас доставят в Нуликридскую крепость, и там вы будете жить до тех пор, пока мы не захватим Чародейский Источник.

Чистой воды экспромт, но Ежи кивнул, соглашаясь.

– Мессир Иван прав, Ваше Величество. Я позабочусь, чтобы вы ни в чем не знали нужды.

Ребенок решительно поднялся со стула и направился к выходу.

* * *

Речь Стампина оказалась короткой. В окружении вооруженной «свиты» он вышел на середину холма и толкнул речь, сложив свои ладошки рупором. Кстати, голосина у ребенка – на редкость мощная. Ну что ж, наверное, ревел часто, вот глотку и натренировал.

Стампин был деловит и краток. Он заявил дракенгольдцам, что стал пленником короля Чундарка, а потому приказывает своему войску немедленно покинуть холмы на равнине Куар и мотать на юго-восток, к крепости Контодрил.

Поскольку он не мог и заикнуться о чародеях, хитрый ребенок перефразировал то, что хотел сказать, и текст прозвучал так: «Любой, кто решит ослушаться моего приказа или поднимет смуту, убеждая моих вассалов нарушить сей приказ, будет считаться изменником и подлежит повешению!» Я потер руки. Ну, после такого предупреждения Алегронд и Компания уж точно скиснут. Наверное, первый раз в жизни ребенок утер им нос.

Дракенгольдцы оказались на редкость послушливыми и смирными. Не слышалось ни криков, ни ругани. Только Стампин закончил говорить, как цепочка солдат потянулась прочь, и буквально через двадцать минут от лагеря армии Стампина остались лишь кучи мусора, какие-то палки да три баллисты, которые солдаты и не подумали тащить с собой. Все дракенгольдцы свалили.

Армия Ежи разразилась бурными криками восторга. Ежи сиял от счастья. Мы с ним пожали друг другу руки. Блин, вот ведь как все, зашибись, вышло! Подумать только!

Нынешняя кампания складывается как нельзя лучше. Взяли Нуликридскую крепость, разогнали армию Стампина и при этом не потеряли ни одного человека! Ну, точнее, как выяснилось, пару-тройку солдат мы все-таки потеряли. Одного задавила телега, двое других замочили друг друга на дуэли… Но я не считал это военными потерями, так – бытовуха.

Когда войско дракенгольдцев собрало манатки и двинулось на юго-восток, мы снарядили с королем Стампином вооруженный эскорт и отправили его в Нуликридскую крепость. Ребенок чертовски расстроился от того, что мы не берем его с собой.

Оказывается, все это время Стампин тайно желал, чтобы мы прихватили

его, отправляясь к Источнику, уж больно ему хотелось посмотреть, что это за чудо такое скрывают от него чародеи. Но мы с Ежи остались непреклонны. Ребенок пожал Ежи руку, обнял меня и, скрывая слезы, отправился на восток.

Ежи похлопал меня по плечу, сказал, что поход в Стримнидский лес начнется завтра с утра, и отправился в свой шатер, спать. Я его понимал.

Теперь, когда милитаристская часть проблем решена, я столкнулся с необходимостью решать проблемы личного характера. Их у меня было две – Альда и Кэти. Немного подумав, я решил, что Кэти перебьется, и отправился в шатер к Альде.

Она сидела на кровати и плакала. Не поймешь этих женщин. То они рвутся в бой с мечом в руке, и их фиг остановишь, то сидят в уголке и ревут. Хотя, признаться, если бы они все время только рвались в бой или только плакали, было бы неинтересно. Наверное, им свойственны такие перепады настроения, потому что им скучно, и они так себя развлекают.

С Альдой мы помирились быстро, бурно, энергично. Нам обоим понравилось. Как всегда.

* * *

Рано утром, когда мы с Альдой уже погрузили наши вещи на одну из телег обоза, приехал Морган с двумя сотнями солдат. Мы встретили его у Ежи. Генерал сиял от счастья и чуть ли не плясал. Оказалось, что по пути от Нуликридской крепости он встретил короля Стампина с «сопровождением».

Узнав от солдат Ежи, что «мессир Иван», то есть я, похитил самого короля Дракенгольда, Морган едва не грохнулся в обморок от восторга и тут же отрядил с конвоирами Стампина еще сотню солдат из своего войска, так, на всякий случай.

Морган принялся меня обнимать, хлопать по плечу и материться на радостях. Половина эпитетов, которыми генерал щедро сыпал, оказалась междометьями. Я вполне искренне радовался встрече со старым сукиным сыном, хоть и видел его совсем недавно.

Ежи тоже не скрывал своих чувств, потому что с утра опохмелился и теперь всячески демонстрировал, как весел и счастлив. Он нам всем признался в любви и пообещал, что сегодня мы возьмем этот гадский Источник, и на земле воцарится мир и порядок. Кригнор явно не разделял оптимизм своего короля, поскольку стоял в сторонке и хмурился.

Лагерь собрался быстро. Шатры сложили, лошадей навьючили, обоз загрузили, все как положено. Ежи произнес короткую речь перед солдатами, заявив, что впереди нас ждет Первое Кольцо Охраны Источника, а потому мы должны смять его с ходу. Солдаты тут же принялись кричать и радоваться, предвкушая скорую битву. Размахивая оружием, они двинулись вперед, растянувшись в цепь. Впереди – пешие, за ними – рыцари на конях, а сзади плелся обоз.

Стримнидский лес темнел впереди, бескрайняя лесная полоса протянулась с востока на запад и, казалось, что лес бесконечен. По сведениям Кригнора, Первое Кольцо начиналось сразу после пролеска – там должны стоять массивные каменные стены, на которых день и ночь дежурят стражники. Наше войско, скатившись с последнего холма, ринулось по равнине к лесу, оглашая утренний воздух громким боевым ревом.