Чародей лжи
Шрифт:
Электронные письма Renaissance, написанные в конце 2003 года, выражали те же сомнения в финансовых результатах Мэдоффа и в его трейдерской практике, что и статьи Окрента и журнала Barron’s весной 2001 года.
Один из руководителей Renaissance делился в письме своими сомнениями с комитетом по инвестициям своей фирмы. «Прежде всего мы обратились к трейдеру, который раньше работал у Мэдоффа, – писал руководитель. – Он сказал, что Мэдофф довольно скрытен и, следовательно, он ничего не знает о нем, но главное, чего он не знает, это как они зарабатывают деньги». Затем один уважаемый консультант хедж-фонда «сказал нам по секрету, что, по его прогнозу, у Мэдоффа не позднее чем через год скорее всего будут серьезные неприятности. Через 11 дней мы собираемся поговорить [с этим консультантом], посмотрим, не удастся
Но сам руководитель уже принял решение. «Суть в том, что, поскольку мы не знаем, почему он делает то, что делает, мы понятия не имеем, нет ли в его бизнесе противоречий, которые могут привлечь внимание регуляторов». Не было смысла рисковать угодить в скандал ради относительно скромного, по их расчетам, дохода. «В этом деле соотношение риска и выгоды не в нашу пользу, – заключил он, добавив: – Прошу соблюдать конфиденциальность».
Инспектор Комиссии показал эти загадочные письма своему начальнику, который отнесся к ним серьезно и попросил подчиненного разузнать об этом хедж-фонде побольше. Но, когда инспектор снова явился в Renaissance, глава фонда лишь пожал плечами. По его словам, автор письма присутствовал на совещании, «где немного поболтали о Мэдоффе», но, насколько им известно, все это бездоказательно. Да, верно, их хедж-фонд больше не ведет дел с Мэдоффом, но лишь из-за слабой отдачи.
Объяснение прозвучало странно. Сомнения, неоднократно высказанные в письмах, были убедительны, аргументированны и недвусмысленны. Уже в 2003 году эти люди перестали доверять Мэдоффу и начали сворачивать деловые отношения с ним. И они знали других сообразительных людей на Уолл-стрит, которые поступили точно так же. Конечно, они могли бы помочь молодому инспектору Комиссии, который пытался разобраться в том, что происходит у Мэдоффа.
Но, похоже, люди из Renaissance (как и их коллеги из Credit Suisse и Rogerscasey, которые к началу 2004 года негласно занесли Мэдоффа в черный список) не желали со всем этим связываться. Нат Саймонс из высшего руководства Renaissance позже объяснил, что вся информация, которой располагал фонд Renaissance, была, как он полагал, доступна и Комиссии. «Нас считают умниками, а мы просто посмотрели общедоступные документы… для этого не нужна ученая степень по математике», – заметил Саймонс.
Кроме того, заявил он, информацию, на которую они опирались, добыть труда не составляло. И действительно: хоть Саймонс этого и не знал, Комиссия уже получила сведения без какой-либо помощи суперигроков вроде Renaissance. В 2000 и 2001 годах Комиссия не отнеслась всерьез к обвинениям Гарри Маркополоса, однако сходные предупреждения она получила и в мае 2003 года – они-то и побудили Лори Ричардс сделать тот самый декабрьский звонок Мэдоффу и задать ему вопрос о его бизнесе с хедж-фондами.
Сигнал поступил в вашингтонское отделение Комиссии, в отдел управления инвестициями, наблюдавший, в частности, за отраслью хедж-фондов, в 2002 году. В то время Комиссия призывала руководителей сообщать о любой подозрительной деятельности, и в мае 2003 года один управляющий хедж-фондом так и поступил. Он конфиденциально поведал Комиссии, что его фирма рассматривала целесообразность инвестирования в два разных «донорских» фонда Мэдоффа, но оба варианта отклонила. Сигналов опасности было предостаточно, сказал он, но самый тревожный факт состоял в том, что среди торговцев опционами ни один не признался, что заключает сделки с Мэдоффом. Разумеется, в трейдерском сообществе не принято разглашать сведения о клиентах, но все же странно, если не существует подтверждений, пусть в самых общих чертах, деловых отношений с тем, кто, по идее, должен быть одним из их крупнейших клиентов.
Эти сведения были переданы в отдел, занимавшийся брокерскими фирмами, где и пролежали без рассмотрения несколько месяцев. Когда наконец с них стряхнули пыль, расследование не уделило первостепенного внимания странному факту отсутствия следов опционного трейдинга, но все же подошло критически близко к разоблачению аферы Мэдоффа. У кого-то из команды инспекторов возникла мысль получить отчетность Мэдоффа о трейдинге за два года от своих партнеров в области финансового регулирования, Национальной ассоциации дилеров ценных бумаг – NASD, и если бы это было сделано, им тут же открылось
Но по причинам, которых позднее никто из причастных к этой истории не смог припомнить, запрос так и не послали.
Впоследствии официальное расследование установит, что сотрудники Комиссии решили пойти простым путем и запросить отчетность по трейдингу не у NASD, а у самого Мэдоффа, и Мэдофф с помощью Фрэнка Дипаскали предоставил им отчеты – разумеется, поддельные. Вопросы остались висеть в воздухе, а в начале 2004 года неукомплектованному персоналу Комиссии было приказано перенести внимание на масштабное обследование индустрии взаимных фондов, что казалось тогда более важным, так как взаимные фонды были самым ходовым в Америке инструментом первичного инвестирования.
Ни докладные Гарри Маркополоса в 2001 году, ни почти идентичные выводы управляющего хедж-фондом в 2003 году не попали во внутреннюю базу данных следственной информации Комиссии. Поэтому, когда в 2004 году были случайно обнаружены электронные письма в компьютерах Renaissance Technologies, никаких следов тех ранних, нерассмотренных, предупреждений не сохранилось.
Но к письмам Renaissance в Комиссии все-таки отнеслись серьезно, хотя и реагировали на них нерасторопно. И вот теперь Уильям Дэвид Остроу и Питер Лэмор сидели в офисе «Помады» и смотрели, как выходит из себя Берни Мэдофф.
Почти срываясь на крик, Мэдофф повторил свой первоначальный вопрос:
– Чего вы ищете?
Лэмор ответил встречным вопросом:
– А чего бы вы желали, чтобы мы искали? Что, по-вашему, мы ищем?
Мэдофф тут же ответил:
– Опережение. Вы же ищете опережение?
Опережение – это разновидность инсайдерской торговли. Любой трейдер, если он видит входящие заказы своей фирмы, в силах предугадать, какие из них будут достаточно велики, чтобы подвинуть цену акции вверх или вниз. Играя на опережение, то есть совершая собственные трейдинговые сделки перед этими крупными, влияющими на рынок заказами, он может извлечь личную прибыль из своего знания инсайда, или внутренней информации.
Комиссия да и многие скептики с Уолл-стрит традиционно склонялись к тому, что в игре на опережение, скорее всего, и кроется причина постоянных сомнений в Берни Мэдоффе. Трейдинговый отдел его фирмы совершал сотни тысяч транзакций в день от лица крупнейших взаимных фондов страны, онлайновых брокеров и трейдеров Уолл-стрит. Казалось абсолютно правдоподобным, что Мэдофф может войти в этот поток заказов и совершать сделки в интересах своих частных клиентов, в опережение заказов, существенно влияющих на рынок, чтобы фиксировать гарантированные прибыли. В Комиссии, по-видимому, никто не отдавал себе отчета в том, что действующие в считаные секунды компьютеризованные трейдинговые сети, которые сам же Мэдофф и помогал создавать, сильно затруднили подобную незаконную практику. И, поскольку в чем в чем, а в незаконной игре на опережение (по крайней мере, в собственном отделе трейдинга) Мэдоффа, по твердому убеждению его сыновей и брата, обвинить было никак нельзя, пристрастность регуляторов в этом вопросе только ободрила всех, кто считал, что хорошо знает Берни.
Однако для чиновника Комиссии, руководившего действиями Остроу и Лэмором в 2005 году, выявить признаки инсайдерской игры на опережение было центральной задачей. Он поручил подчиненным расследовать «вероятность того, что Мэдофф использует огромный объем потока клиентских заказов для извлечения выгоды в пользу хедж-фондов с общим капиталом в шесть миллиардов, которыми, как мы полагаем, он управляет».
В защиту Комиссии можно сказать следующее: некоторые многоопытные инвесторы самого Мэдоффа тоже, по-видимому, думали, что производимые им прибыли некоторым образом зависят от доступа Мэдоффа к потоку заказов его фирмы, хотя потом, когда на частных судебных процессах их обвиняли в соучастии, они с негодованием отрицали такую возможность. Эту же теорию выдвигали и некоторые эксперты, процитированные в расследовании Майкла Окрента 2001 года против Мэдоффа. Через несколько лет один управляющий инвестициями из Италии говорил, что слова «рыночная разведка», «сбор сведений о рынке» были эвфемизмом, то и дело проскакивавшим на совещаниях по инвестициям в Европе, а иногда и в проспектах хедж-фондов.