Чародей и Дурак
Шрифт:
— Он хочет сразиться со мной один на один, Джек. И победить. Нынче ночью он получил что хотел: мы были равны с ним — кто кого.
— Но зачем ему это?
— Он мстит за брата. Хочет доказать, что способен побить человека, побившего Блейза. А впрочем, не знаю. — Таул пожал плечами и принялся собирать в котомку горшки и фляжки.
— А что, по-твоему, он делает теперь? — буркнул Джек. Ему не нравилось, что его держат в неведении касательно таинственного лучника.
— Если он ранен, то затаится до завтра и даст нам время отъехать подальше. Если цел, то, вероятно, последует за нами.
— Ну а если ты ранил его тяжело? — спросил Хват, наконец набравшийся духу вылезти из-под одеял.
— Тогда он выйдет из строя на несколько дней, а то и недель, кто знает.
Таул уже седлал своего мерина. Джек подошел к нему.
— Быть может, этот человек и хочет сразиться с тобой, но это не помешает ему убить Хвата или меня, так ведь?
Таул покосился на Хвата, сворачивающего одеяла, и сказал тихо, чтобы слышал один Джек:
— Ты прав, пожалуй. Я думаю, он всех нас хочет перебить. Его надо остановить, но он очень хитер. Один-единственный раз он вышел на открытое место — для того, чтобы выстрелить в меня. В тебя и Хвата он будет стрелять из укрытия. Вот почему я сегодня изображал из себя мишень. Мы можем убить его только в том случае, если он вознамерится убить меня. — Таул затянул подпругу. — Значит, нам остается одно: заставить его драться в открытую.
— Почему ты не дал мне выстрелить в него?
— У тебя короткий лук, а у него длинный. Ты бы только напрасно подставился ему.
— А не потому ли, что ты решил сыграть с ним в его игру? Побить его один на один?
— Нет. Тот, кто стреляет впотьмах в беззащитного мальчика, такой чести не заслуживает. Если ты заметишь его, Джек, стреляй, я возражать не стану. Но если я увижу, что у тебя нет ни малейшей возможности в него попасть, я опять собью тебя с ног.
— Ясно, — улыбнулся Джек, навьючивая лошадь. — Надо думать, в Тулее мы купим второй длинный лук?
Таулу, несмотря на усталость, стало приятно. Джек давал ему понять, что не желает оставаться в стороне. Славно это, когда кто-то готов разделить с тобой опасность.
— Но тебе придется поупражняться. Если в тебе и сокрыт лучник, я его пока не разглядел.
Оба рассмеялись. Таул стиснул локоть Джека, и тот ответил ему крепким пожатием.
— Я ценю, что ты честен со мной.
— А я ценю любую помощь с твоей стороны.
Они постояли так еще немного, словно заново открывая друг друга, и Таулу впервые за много недель показалось, что все еще может кончиться хорошо.
Фонарь осветил лицо, и Мелли невольно попятилась назад — но сзади была стена, и отступать было некуда.
Человек, чье лицо свет и резкие тени превращали в жуткую маску, шагнул вперед.
— Давно мы с вами не виделись, Меллиандра.
У Мелли перехватило дыхание. Это был не Баралис — это был Кайлок. У этих двоих совершенно одинаковые рост и сложение, даже волосы одного цвета. Мелли стало еще страшнее. С Баралисом она по крайней мере знала, чего ожидать, — он расчетлив, хитер и методичен. Кайлок же совсем не таков и способен на все, что угодно.
Решившись не выказывать своего страха, Мелли вздернула подбородок и спросила:
— Вы пришли
Не отвечая ей, он осматривал комнату. Его черные волосы блестели при свете фонаря. В черном камзоле из тонкой кожи и черной шелковой сорочке он имел такой вид, будто только что явился с торжественного обеда.
— Я вижу, вам не слишком роскошно живется здесь, Меллиандра?
— Мне было бы куда хуже, выйди я за вас замуж. Ваша жена скончалась в первую же брачную ночь.
Сильный удар по щеке — Мелли отлетела назад и, ударившись головой о стену, упала. Кайлок навис над ней, вытирая кулак о камзол.
— Я бы на вашем месте попридержал язык, Меллиандра. Он у вас слишком длинен.
Мелли потерла ноющую скулу и хотела встать, но Кайлок толкнул ее назад.
— Пожалуй, вам лучше остаться там, где вы есть. — Нагнувшись, он отвел прядь волос с ее лица. — Да, именно так.
Рот Мелли наполнился кровью. Она не смела пошевелиться. Черные глаза Кайлока были мутны, словно он много выпил.
Быстрым движением, заставившим ее испугаться нового удара, он опустился на колени рядом с ней. Увидев, как она вздрогнула, он улыбнулся.
— Как видно, теперь у вас поубавилось храбрости?
От него не пахло спиртным, но в дыхании чувствовалась какая-то приторная сладость, и в углах рта виднелись следы белого порошка.
— Знаете, о чем я думаю? — спросил он.
— Нет. Может быть, вы мне скажете?
Мелли, сама того не сознавая, обхватила обеими руками живот. Ей ужасно хотелось дать Кайлоку сдачи, и словом и делом, но она сдерживала себя. Ребенок прежде всего.
— Я думаю, что вы заслуживаете лучшей участи. — Он снова занес руку, но теперь лишь коснулся ее щеки. Мелли предпочла бы пощечину.
— Вы только ради этого пришли? — медленно отстранившись, спросила она.
Теперь она видела Кайлока совсем близко — он был очень бледен, и под глазами лежали темные круги.
— Я пришел посмотреть, как с вами обращаются.
— Ну что ж, как вы изволили убедиться, обращаются со мной плохо.
— Гм-м. — Рука Кайлока скользнула со щеки к горлу. Пальцы у него были нежны, как у младенца.
Мелли еще крепче охватила живот и спросила о том, что действительно хотела узнать:
— Почему же вы пришли только теперь? Я здесь уже несколько недель — вы могли бы посетить меня раньше.
Кайлок ласково улыбнулся, изогнув свои красивые губы.
— Баралис хочет завтра казнить вас.
Она не дрогнула, не выдала себя ни единым движением, даже не моргнула. Только глубокое дыхание по-прежнему вздымало грудь.
— Да, утром к вам должны прийти. Вода, которую вам принесут, будет приправлена, чтобы сделать вас... более послушной. А потом ваше сердце пронзят кинжалом. Вы не покинете этой комнаты — все произойдет здесь. — Он улыбнулся, словно оказывая ей большую любезность. — Сделав свое дело, ваши тюремщики запрут дверь и спустятся вниз, но будут убиты, не успев дойти до подножия лестницы. Женщину, которая отвечает за ваше содержание, также настигнет скорая смерть — и никто не сможет рассказать о происшедшем. — Все это время Кайлок держал руку у Мелли на горле, теперь же повел ее ниже — вдоль груди, к животу. — По крайней мере так задумано.