Чародей и Дурак
Шрифт:
Джеку опереться не на что — ему приходится полагаться только на себя самого.
— Таул, прочти мне еще раз то пророчество.
Просьба застала Таула врасплох — этого он меньше всего ожидал. Он бросил быстрый взгляд на Джека — тот по-прежнему смотрел на звезды. Таул начал:
Когда благородные мужи позабудут о чести...И тут его голос дрогнул. Первая строка может относиться и к нему — это он забыл свои обязанности и твои обеты. Это он покрыл
Таул проглотил вставший в горле ком. Эта боль всегда при нем — она не уходит и не становится менее острой, только перемещается, всякий раз сковывая стальным обручем его сердце. Таул потупился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Ничего не поделаешь — он должен идти своим путем, как бы это ни было тяжело.
...И некто три крови вкусит в один день,Два могучих дома сольются вместе,И далеко падет сего слияния тень.Тот, кто родителей лишен...Джек придвинулся поближе к огню, и отблеск пламени вернул его волосам краски, которые отнял у них лунный свет, — каштан и золото. Таул вспомнил следующую строчку.
...Любовник сестры своей...В голове у него прозвучал сигнал тревоги. Сам не зная почему, Таул опустил эти слова и продолжил:
...Только он остановит злую чуму.Империя рухнет, и рухнет храм,А правда, безвестная многим умам,Дураку лишь ясна одному.Он умолк, и настала тишина. Джек не шевелился, ветер утих, и даже волны как будто перестали накатываться на берег.
Таул знал, что должен нарушить это молчание, — не столько ради Джека, сколько ради себя. В тишине приходят думы, а Таулу нисколько не хотелось размышлять о том, что заставило его опустить половину строки.
— Для тебя это имеет какой-то смысл? — спросил он.
— И да, и нет, — помедлив, ответил Джек. — Мать моя умерла, а отца и не было никогда. Два дома — это, должно быть, Брен и Королевства.
Таул кивнул, радуясь возможности перейти на менее зыбкую почву.
— Мужи, позабывшие о чести, — это рыцари. Храм находится на Ларне, а империя создается в это самое время.
— Кайлок.
Джек произнес это с тоской, и Таул пристально посмотрел на него. Джек глядел уже не на звезды, а в огонь.
— Ты ведь знаешь его, верно?
Джек кивнул, все так же глядя в огонь.
— Мне кажется, я призван уничтожить его.
Холод прошел у Таула по хребту,
— Ляг, Джек, только медленно. Притворись, будто укладываешься спать.
Джек зевнул, потянулся, разгладил одеяло и лег, обратившись лицом к холмам и положив руку на лук.
— Где он? — шепотом спросил он у Таула.
— Слева, на третьем снизу холме. Как раз над линией деревьев.
Таул почти не шевелился и смотрел прямо перед собой. Да, это их стрелок, сомнений нет. Он пеший, и луна освещает его лук. Лошади Таул не видел — должно быть, стрелок укрыл ее за деревьями.
Таул медленно потянулся за стрелой, охватил ее пальцами и сказал Джеку:
— По моей команде набрось одеяло на огонь.
Тень на холме остановилась и подняла свой лук.
Нельзя упускать такую возможность — Скейс сейчас представлял собой великолепную мишень.
Таул схватил с земли собственный лук, наложил на него стрелу и натянул тетиву.
— Давай, Джек!
Таул прицелился, и костер сразу погас.
Локоть Скейса был согнут так, что видно было: он тоже готов выстрелить. Таул, поцеловав тетиву, отпустил ее — и стрела понеслась к цели.
Разжав пальцы, он тут же пригнулся к земле. Вражеская стрела просвистела мимо, оцарапав ему щеку острием и задев оперением.
Таул упал на горячее, дымящееся одеяло, налетев на Джека. Тот держал наготове свой короткий лук, наложив на него стрелу. Таул схватил его за лодыжку и повалил.
— Ну что, попал я в него? — Таул едва дышал.
В правый глаз, натекла кровь. Он крепко держал Джека, не давая ему встать.
— Не знаю. Он упал через миг после тебя. — Джек дернул ногой. — Если б ты меня не свалил, я бы тоже в него выстрелил. Я держал его на прицеле и тогда, когда он рухнул.
Позади заворочался в одеялах Хват.
— Что там у вас такое?
— Лежи! — Таул протер глаза — кровь стекала в него из царапины на правой скуле — и, не совсем еще хорошо видя, спросил Джека: — Где он теперь?
— Ушел. Вот упал я, а потом смотрю — его уже нет.
Таул тихо выругался. Теперь Скейс уже успел уйти за деревья — значит, если и ранен, то не смертельно. То, что он упал, еще ничего не доказывает. Они оба знали, какую игру ведут: два стрелка, две стрелы, два выстрела. Это был поединок.
Таул почти что восхищался этим человеком — тот сделал прекрасный выстрел.
— Пошли, — сказал он, вставая. — Пора уходить отсюда.
— Ну нет, я не встану, — сказал Хват снизу. — Не хватало еще, чтобы меня опять подстрелили.
Таул оторвал кусок от сорочки и зажал рану на щеке.
— Этой ночью он нас больше не побеспокоит.
— Почему? Ты попал в него?
— Может быть. Не знаю.
— Если ты не уверен, — сказал Джек, — почему тогда думаешь, что он не выстрелит опять?
— Потому что ему не это нужно.
— Что же ему, по-твоему, нужно?
Таул посмотрел туда, где видел Скейса в последний раз.