Чародей и Дурак
Шрифт:
— Да. Войди-ка. — Мелли вернулась в постель, ногой запихнув таз под кровать.
Хват пошел за ней, усиленно охорашиваясь и подтягивая штаны.
— Вы оказываете мне честь, приглашая к себе. — Он обвел комнату взглядом, определяя, по догадке Мелли, ценность водяных часов и прочих предметов. — Красиво у вас тут.
Мелли улыбнулась.
— Спасибо, только все это не мое, а лорда Кравина.
— Да, он как раз из таких, что запасают добро в тайных местах.
— К счастью для меня. Иначе мне негде было бы укрыться.
— Я бы нашел где, госпожа, вы
— Я верю тебе, Хват. — Она указала ему на стул. — И хочу, чтобы впредь ты называл меня Мелли.
— Как скажете, Мелли. — Он нерешительно опустился на стул — Хотя я бы лучше постоял. Мой добрый приятель по имени Скорый говаривал, что сидя человек ничего хорошего не услышит.
Мелли удивилась, услышав собственный смех. Со вчерашнего дня, когда ушел Таул, ей казалось, что все для нее кончено. Но конца не было — только окутанное тенью начало. Смерть герцога была началом, и уход Таула тоже. Жизнь продолжается, и смех всегда сопутствует ей.
— Хват, — подавшись вперед, сказала она, — расскажи мне все, что ты знаешь о Тауле. Кто его родные, почему он оставил орден, что он делал, когда вы встретились. Мне нужно это знать.
— Он вернется, Мелли, вот увидите. Он обещал мне. — Хват был убежден в том, что говорил: он крепко верил в своего друга.
У Мелли вдруг сжалось горло. Всю беременность ее мучила эта ужасная смена настроений: она то смеялась, то плакала как ребенок. Сейчас ей хотелось плакать: вера мальчика в Таула растрогала ее.
— Расскажи мне все, что знаешь.
Хват достал из котомки, с которой не расставался, носовой платок и подал Мелли.
— Ладно. Только с чего мне начать?
Мелли удивила и тронула внимательность Хвата. Ей казалось, что она хорошо скрывает свою печаль.
— Расскажи, как вы встретились.
Хват набрал в грудь воздуха, как заправский лицедей.
— Случилось это в Рорне в один прекрасный день много месяцев назад. Таул только что вернулся с проклятого острова Ларна и должен был доставить несколько писем. Я вызвался помочь ему найти адресатов. Я сразу понял, что нужен ему, и с тех пор мы не разлучались.
— Что же было в тех письмах?
— Не знаю, — пожал плечами Хват. — Знаю только, что на Ларн он плавал, чтобы спросить оракулов об одном мальчике. Емy надо было найти этого мальчика, но он не знал, где искать. Ларн указал ему дорогу, и мы с ним отправились за этим мальчиком, но тут... — Хват умолк, точно лишившись языка.
— Что?
Хват помолчал, собираясь с мыслями.
— Человек, отправивший Таула в странствие, был убит.
Мелли почувствовала неладное.
— Убит?
— Ну да, — затараторил Хват. — И Таул как бы растерялся. Если бы он и нашел теперь того мальчика, не к кому было бы его привести — ну он и отказался от поисков. А потом мы с ним оказались здесь, в Брене, и он стал драться в ямах, а я — следить за тем, чтобы его не побили. Заодно действовали, значит.
Мелли медленно кивнула.
— Таулу было тяжело отказаться от своей цели?
— И сказать нельзя, как тяжело.
— А не могли бы мы как-нибудь убедить его продолжить свой путь?
Эти простые слова оказали на Хвата весьма странное действие. Он принялся бегать по комнате, тряся головой и бормоча что-то себе под нос. Пару раз Мелли уловила слово «Скорый». Хват вернулся к ней и достал из своего мешка запечатанное письмо — старое и заношенное, пожелтевшее от времени и пота.
— Вот, — сказал он, не давая, однако, письмо ей в руки, — вот это могло бы все изменить.
— Что это?
— Письмо с того света.
Мелли объяло холодом, и она натянула на себя одеяло.
— От человека, пославшего Таула на поиски мальчика?
— Да, от него. Бевлин его звали. Хороший был человек, вот только стряпать не умел. Он послал это письмо Старику в Рорн с наказом передать его Таулу в случае его, Бевлина, смерти.
— Почему же ты тогда не отдал Таулу письма?
— Это пытались сделать другие люди, но Таул не взял его. И оставил на улице — подбирай, мол, кто хочет. Я взял письмо и теперь храню его для Таула.
Мелли знала, что Таул покинул ее для ее же блага, и знала, как ему это было тяжело. Он всегда относился к своим обещаниям всерьез, но дело было не только в обещании: он любил ее. И Мелли достаточно давно знала Таула, чтобы понимать: он не из тех, кто легко отказывается от своей любви. Как и от всего остального в жизни.
Мелли не могла бы сказать, кто первый поднял глаза — она или Хват. Но их взоры встретились, и в темно-карих блестящих глазах Хвата она прочла то же, о чем думала сама.
— Не будь вас, госпожа, Таулу не для чего было бы жить, — тихо сказал он, вернувшись к прежнему обращению в знак уважения к ней.
Мелли встала и подошла к нему. Приступ тошноты снова овладел ею, но она переборола его, стиснув кулаки, и положила пуку на плечо Хвату. Сквозь камзол чувствовались его хрупкие кости: он был очень мал ростом и очень юн. Совсем ребенок — и как легко все об этом забывали.
— Ты ведь хорошо знаешь Таула, правда?
— Да.
— Это письмо, — сказала она, коснувшись пергамента, — появилось уже после того, как он принес присягу герцогу. — В словах Мелли не было вопроса — она уже знала ответ. Хват кивнул, и она сказала: — И присяга помешала ему прочесть письмо, верно?
— Так и есть, госпожа.
Мелли, сама того не замечая, тяжело оперлась на Хвата. Она отстранилась и выпрямилась во весь рост.
— Хват, — сказала она чистым и звенящим голосом, — ты должен вручить ему это письмо. Найди его, где бы он ни был, и скажи ему... — Мелли задумалась на миг, — скажи, что я приказываю ему прочесть письмо.
— Но...
— Нет, Хват. Больше я ничего не стану слушать. Я знаю, он просил тебя позаботиться обо мне, но единственное, чем ты можешь дать мир моей душе, — это найти Таула и вручить ему письмо. Слишком долго оно оставалось непрочитанным.