Центурион
Шрифт:
Порядком уставшие, пропылённые, они прибыли в Фест. Лагерь обустраивать не пришлось – их ждали капитальные каменные казармы, оставшиеся ещё от римской армии – потом кто только в них не жил.
Остров был относительно невелик: длиной до 260 километров и шириной от 60 до 120, рельеф горный, множество – около трёх тысяч – пещер. А вот лесов мало – но какие: каменный дуб, сосна, клён, кипарис; а в садах – оливковые деревья, масло которых и приносило жителям острова основной доход.
Стратиг фемы Крит располагался в Гортине. На самом же острове, перекрёстке военных морских и торговых путей,
Хилиархия приводила себя в порядок, а Алексей направился к местному дуксу: нужно было нанести визит вежливости, узнать о местных особенностях, об угрозах – ведь теперь им придётся взаимодействовать.
Командир ополченцев оказался весёлым греком и после знакомства усадил Алексея за стол. Выпили за знакомство вина.
– Врагов на острове нет, – улыбнулся Алексею грек и сделал глоток вина, – разбойники иногда беспокоят, да разве выкуришь их всех из пещер? Они все ходы и выходы знают, а иные из пещер не на одну милю тянутся.
– С разбойниками сам борись, Стракис. Моё дело – внешняя угроза.
– Да их не различишь! То на кораблях вандалы приплывают – прибрежные города пограбят и быстро отчаливают, а хуже того – арабы. Их тут сарацинами зовут. С недавних пор набеги делать стали, как вандалы. Два-три корабля причалят и грабят.
– Ну вот, а ты про разбойников.
– Методы одинаковы, только одеждой да языком различаются. А ночью поди отличи их! Главное – не успеваем. Пока ополчение соберёшь, пока до селения доберёшься – их уже и след простыл.
– И часто нападения бывают?
– Это непредсказуемо. То полгода тихо, а то за последний месяц дважды.
Они поболтали о разном ещё часок, «уговорили» кувшин вина, и Алексей откланялся – служба! А пока шёл в казармы, размышлял. Наверняка у нападавших, кто бы они ни были, есть лазутчики. Долго ли на лодке отплыть якобы на рыбную ловлю и передать на корабль все интересующие сведения? А раз так, нельзя упускать время.
До вечера он успел распределить между кентархами все прибрежные селения – вплоть до маленьких рыбацких деревушек в своей полосе ответственности – шесть миль. Ещё одну кентархию он оставил в резерве.
Расчёт оказался верным. Лазутчик просто не успел передать своим покровителям, что на остров прибыла хилиархия – позиции гоплиты занимали уже в темноте.
Алексей приказал кентархам в случае нападения никого не щадить – даже тех, кто бросит оружие, намереваясь сдаться. Жестоко? Но если в свои деревни не вернутся все, кто ушёл в набег, остальные призадумаются.
Спать Алексей не ложился, всё поглядывал на берег. Судя по положению полной луны, время уже перевалило за полночь.
Внезапно слева, милях в двух, вспыхнул костёр, как и было уговорено с кентархами. Конечно, можно было и гонца послать, но это только потеря времени.
– Кентархия, подъём! В колонну по трое, бегом – марш!
Варианты
Тяжело топая, гремя оружием и щитами, гоплиты бежали по узкой дороге, вьющейся вдоль берега. Когда до костра оставалось уже совсем немного, с четверть мили, стали слышны крики и звон оружия.
– Кентарх, бери лох и беги у самой воды. Делай что хочешь, захвати корабли, но чтобы ни один человек не отплыл.
Первый лох во главе с кентархом свернул вправо, к самой кромке воды.
Шанс у кентарха был – обычно с корабля высаживались все, оставляя одного-двух караульных. Остальных толкала на берег жажда наживы – даже судовую команду, не говоря уж о десанте. Вот на такой случай Алексей и рассчитывал.
Сам же Алексей бежал вперёд, к селению, а за ним, тяжело дыша, громыхал по дороге второй лох. Только полная луна освещала им путь.
Короткая улица, за ней – площадь. Алексей дал команду остановиться. Надо разобраться, кто где, а гоплитам хоть немного перевести дух.
Справа вспыхнула постройка. В свете пожара стало видно, что центр площади заняли чужаки. Их было много – сотни две, и они теснили кентархию к домам. Гоплиты медленно отступали, держа строй.
Алексей с лохом оказался за спинами чужаков.
– Выстроиться фалангой! Оружие к бою! Вперёд! – И, выхватив меч, сам бросился вперёд. Гоплиты не отставали.
В шуме боя чужаки не услышали топота приближающихся гоплитов. Две шеренги с ходу ударили в спины противника. От первоначального, самого результативного удара пилумами пали не меньше двух десятков нападавших. А гоплиты, взявшись за мечи, уже рубили и кололи.
Противник попытался оказать сопротивление, развернуться. Дрались жестоко, со всех сторон слышался звон бьющегося друг о друга железа, стук щитов.
Нападавшие были вооружены короткими абордажными саблями и небольшими круглыми щитами, да и то не все. А гоплиты стояли плотным строем, укрываясь за высокими щитами.
– Шаг вперёд, коли! – скомандовал Алексей.
Под ногами лежали раненые и трупы убитых. Раненых сразу добивали мечами и шагали прямо по ним.
Понеся ощутимые потери, нападавшие запаниковали, несколько человек бросились к причалу. Но оттуда уже доносился шум, слышались отдельные крики – это первый лох ворвался на корабли. Полсотни гоплитов почти сразу сняли нескольких караульных, захватив корабли. Получалось, что выходы заняты гоплитами, и даже пробившись к кораблям, отплыть, спастись было невозможно.
Получив поддержку, кентархия с фронта наступающих сама пошла в атаку. Алексей и сам рубился, как простой гоплит, подавая солдатам пример. Не забывал он в короткие мгновения глянуть на ситуацию со стороны.
Теперь она была явно в пользу византийцев. Нападавших осталось мало – не больше полусотни, и ряды их с каждой минутой таяли.
Алексей закричал – громко, чтобы его услышали в шуме боя:
– Виват! Враг разбит! Вперёд, гоплиты! Победа близка! – и набросился на ближнего противника. Сверкнули под луной клинки, столкнулись, высекая искры.