Центурион
Шрифт:
– Я отправлял к тебе посыльного с письмом, но его перехватили. Вчера утром на базарную площадь подкинули его отрубленную голову для устрашения. Решил вести пленных всей кентархией в Дамаск.
– Пожалуй, правильно. Сюда, в город, нам на смену прибывают другие части – они уже высаживаются с кораблей в Тартусе и Латакии. Наша хилиархия на этих же судах отбывает в Константинополь. А теперь отдыхай, ты устал. Завтра с утра – ко мне на совет.
После утреннего построения кентархи собрались у Остриса. Трибун заслушал о состоянии кентархий, боеспособности, а потом объявил всем о возвращении в столицу.
Новость была
Острис решил уходить всем вместе, всей хилиархией – так безопаснее. Хотя по логике вещей дело обстояло так: прибыла новая кентархия – старая уходит в порт. Но так можно потерять людей. А возвращаться в столицу с большой убылью ни кентархам, ни трибуну вовсе не хотелось. Потери и так были значительные, в некоторых сотнях едва осталось по лоху. Участие в схватках, эпидемии дизентерии и других болезней, малоизвестных в Константинополе, привели к большой убыли. Кентархия Алексея на фоне других сотен выглядела ещё вполне боеспособной, хотя насчитывала едва ли две трети личного состава.
Вновь прибывшая хилиархия пришла двумя колоннами с разницей в два дня, поскольку выгружалась в двух портах сразу. Суматоха, беготня по лагерю. Собирались убывающие сотни, размещались вновь прибывшие – лагерь гудел, как растревоженный улей.
Потом – два дня пути по пыльной дороге под палящим солнцем, и добрались до Тартуса. Половине хилиархии предстояла ещё дорога до городка-порта Латакии.
Но сотне Алексея повезло, их определили на судно в Тартусе. Вместо двух кентархий, как по пути в Сирию, на корабле разместилось сразу три, и тесно не было. Теперь кроме наварха, командира корабля, на корме судна под тентом сидели ещё три кентарха. Лица и руки загоревшие, продублённые ветром с песком, сами кентархи похудевшие и усталые.
Но боевой пыл в глазах не угас, каждый осознавал свою необходимость для империи. Вот передохнули, пополнили ряды новобранцами – и снова можно в поход.
Погода плаванию не благоприятствовала, почти постоянно дул встречный ветер, и хеладион большую часть пути шёл под вёслами.
Но вот впереди показались здания, пролив Босфор. Судно встало в порт. Гоплиты, стоящие на палубе, отметили прибытие в столицу восторженными криками и стуком мечей о щиты. Это как возвращение из долгой командировки в родной дом, где всё так уютно и знакомо. Родные земли многих воинов были далеко, и сейчас Константинополь, где располагались казармы хилиархии, воспринимался почти домом, желанным местом. А уж как бодро, как молодцевато шагали воины, сотрясая мостовую!
День после прибытия был отведён на бытовые нужды, на приведение воинами себя и оружия в надлежащий вид.
Через день на построении Острис объявил о прибытии из лагеря новобранцев – хилиархия получила пополнение.
Гоплиты смотрели на новичков с чувством превосходства, а новобранцы на них – с уважением. Перед ними стояли опытные бойцы – со шрамами, загорелые, с отметинами на щитах и оружии, полученными в схватках с врагами.
Каждая кентархия была пополнена по штату до своей обычной численности. Конечно, новичкам ещё надо было влиться в декархию, научиться действовать слаженно, но эти навыки приходят только вместе с опытом.
Острис же на несколько дней пропал. Поговаривали, что
Император Маркиан был тесно связан с Аспаром, который служил у него доместиком во время похода на вандалов в 431 году. Аспар же, имевший в империи большой политический и военный вес, благоволил к Острису, с которым начинал службу, и продвигал его вверх по карьерной лестнице, впрочем – заслуженно, за действительные успехи в битвах. Каждый из военачальников приближал к себе соратников, образуя группы влияния. Борьба за близость к трону, за возможность давать советы императору, а в конечном результате – за власть и богатство, была нешуточной. В ход шло всё: интриги, слухи, подкупы – даже отравление соперников. Константинополь в этом превзошёл Рим. Причём патриарх Константинопольский Геннадий и его правая рука архимандрит Маркелл тоже не стояли в стороне.
Острис вернулся в хилиархию через три дня – довольно весёлый, и первым делом вызвал к себе Алексея.
– Наш давний враг Аттила умер.
– Кентархи уже сказали мне о слухах.
– Это не слухи, это факт. Теперь главными врагами для империи становятся персы. Империя сделает всё возможное, чтобы государство гуннов распалось. Аспар расспрашивал меня подробно о действиях хилиархии в Сирии, не забыл спросить и о тебе. Я дал самые лучшие отзывы.
– Благодарю тебя, трибун.
– Я уже не трибун, бери выше.
– Поздравляю!
– Но на этом хорошие новости не закончились. Читай. – Острис протянул Алексею бумагу, лежавшую до этого на столе.
Алексей пробежал глазами текст. С первого раза не осознал, перечитал ещё раз. Да, он понял правильно. Он, Алексей Терех, назначается трибуном, отныне он командир хилиархии, аналога пехотного полка. Должность вроде полковника. Тысяча бойцов в подчинении, а вместе с приданными подразделениями и побольше. Но и ответственность за судьбу вверенного ему подразделения тоже выросла многократно.
В голове сразу возникла мешанина из мыслей.
– Ты не рад? – спросил Острис, удивлённый долгим молчанием Алексея.
– Нет, что ты! Благодарю тебя!
– Ты же мой побратим! Не забыл змею? Я буду идти с Аспаром и тянуть тебя за собой. Но и ты должен всегда и во всём поддерживать меня и Флавия. Ты рекомендован Аспару дуксом Дисием, проверен в боях, спас мне жизнь – как же можно не отметить твоих достоинств? Пусть теперь утрутся схолы и доместики вместе с протекторами – обычно трибунами назначали людей из их числа.
– Я оценил твою поддержку, Острис, и не подведу, – заверил его Алексей.
Рост его в византийской армии был стремительным. Из простого гоплита-варвара он за три года стал трибуном, фактически – выше командира роты в Российской армии. Повезло, не без того – ну так и он не сидел сложа руки, а действовал по обстоятельствам. Не прогибался ни перед кем, не раболепствовал, не давал взяток. Продвинулся благодаря голове, а империя в лице Остриса и Аспара оценила. Приятно, не без того.
Алексей спохватился: