Центурион
Шрифт:
А следующее утро принесло неприятный сюрприз. К Алексею пришёл старшина торговцев, араб – уже в возрасте, седой, с морщинистой шеей.
– Приветствую тебя, сахиб!
– День добрый. Что привело тебя ко мне?
– Несчастье. Ты посылал своего человека в Дамаск?
– Может быть.
– Подожди немного, у ворот лагеря мой человек.
Старик пошёл к воротам, Алексеем же овладело тревожное предчувствие, и он направился следом за стариком.
У ворот на карауле несли службу два гоплита. Они пропустили старика к кентарху, но остановили второго, молодого араба с мешком за плечами.
– Покажи, –
Молодой араб развязал мешок, и Алексей, а из-за его плеча и гоплиты заглянули в него.
В мешке лежала отрубленная голова Магомеда.
Гоплиты отшатнулись – зрелище было ужасающим.
– Ты где нашёл её, старик? – Алексея убийство Магомеда неприятно поразило.
– Утром нашли на базарной площади. Кто-то подбросил, причём оставили на том самом месте, где твои воины посекли стрелами мятежников.
Алексей от злости скрипнул зубами. Кто-то из уцелевших мятежников отомстил Магомеду за помощь византийцам. Жаль пращника, он был хорошим воином. И письмо Алексея не дошло до адресата. Предупреждал же он Магомеда – утром выезжать надо!
Вокруг города шастают шайки бедуинов и неизвестно ещё кого. Разбойников тоже хватает. Правда, те могли просто отобрать коня, но не подбрасывать голову.
– Спасибо, старик, что не побоялся прийти. Пусть твой молодой спутник отнесёт голову семье Магомеда – они должны знать о гибели мужа и отца. Он был хорошим воином.
Старшина торговцев и его молодой спутник поклонились и ушли, унося страшный груз.
Алексей вернулся в домик. Стало быть, ответа не будет. И теперь ему надо решать, что делать дальше. Острис ему поручил разобраться, что за мужчины собираются в городе. Алексей проблему разрешил, подавил готовый вспыхнуть мятеж, взял пленных. Стало быть, приказ выполнен. А раз так – можно возвращаться в Дамаск. Плохо, что без приказа Остриса, получается – самовольно. Но пленные имеют сведения о смутьянах в Эс-Сухне. Если промедлить, восстание может вспыхнуть в другом городе. Нельзя упускать время! Но если послать в Дамаск ещё одного воина для связи, его может постигнуть участь Магомеда.
И чем больше размышлял Алексей, тем твёрже становилось его убеждение в том, что идти в Дамаск надо всей кентархией и с собой вести пленных. Пусть их допросят, выбьют все сведения, а там Острису решать, что предпринять. Даже если он будет не прав, доставив пленных в Дамаск, вернётся в Кутейду. В конце концов, до его прихода в Кутейду в лагере были только пращники из местных, поэтому для города по большому счёту ничего не изменится.
О своём решении Алексей никого не предупреждал, опасаясь, что кто-нибудь из местных пращников может проболтаться. Конечно, опасения его пока не имели под собой оснований, но полностью арабам он не доверял.
Утром на построении он объявил о выходе. Гоплиту собраться – только защиту надеть да щит с копьём взять.
Пленных снова связали одной верёвкой. Те испуганно вертели головой по сторонам. Чего они ожидали увидеть – виселицу?
Их поставили в середину походной колонны. Справа, слева, впереди и сзади – гоплиты. Алексей хотел довести пленных до Дамаска в целости. Лучников он распределил по десяткам и отдал приказ о выступлении.
Колонна двинулась в путь – до вечера необходимо было добраться до Дамаска.
Жители
До полудня кентархия продвигалась быстро – дорога была знакомой. Жара, вездесущая пыль. Но воины уже привыкли ко всему, и сейчас это не так раздражало, как в первое время после прибытия в страну.
Вдали уже показалась гора Касьюн, когда сзади поднялось пыльное облако – их догонял конный отряд.
Алексей приказал гоплитам развернуться и построиться «черепахой». Лучше перестраховаться, чем понести необоснованные потери.
Вот уже различимы лица, одежда… Арабы!
На службе империи были турмы по 30–40 человек из местных. Они несли дозорную службу и разведку, поскольку хорошо знали местность. Но и наёмники, и разбойники одеты были одинаково, в национальные одежды – бурнусы. Они предохраняли кожу от солнечных ожогов.
Приблизившись, всадники стали рассыпаться в широкий строй, явно собираясь атаковать. Чужие!
– Пилумы вперёд, приготовиться к отражению атаки! – приказал Алексей.
Первые два ряда гоплитов ощетинились копьями.
– Таксоты, стрелять на поражение!
Лучники открыли стрельбу. Арабы стали нести потери.
Но попасть в быстро передвигающуюся цель непросто. Конница накатывалась, арабы хотели ударить конями, разметать строй пехоты, а потом рубить.
Ударить удалось только нескольким, да и то безуспешно – кони и всадники оказались нанизанными на копья. Другие просто струсили, в последний миг отвернули коней. Зато лучники поработали славно. Один за другим всадники выпадали из сёдел.
Несколько гоплитов из переднего ряда были свалены на землю и придавлены тушами коней, но находящиеся поблизости товарищи быстро извлекли их из-под завалов.
Из нападавшей турмы остался едва ли десяток, и теперь они нахлёстывали коней, уходя в степь. Лихой рубки не получилось. Для успешной атаки надо всегда иметь как минимум трёхкратное превосходство в живой силе.
Когда всадники скрылись за холмами, Алексей приказал собрать оружие убитых арабов и продолжить путь.
К городу они успели добраться до наступления темноты. По пути видели вдалеке одиноких всадников, скорее всего – разведку, но больше нападать арабы не отважились. Гоплиты – не торговый караван, они способны дать отпор, выучка и дисциплина в войске на высоте.
Разместив воинов в лагере и определив пленных в тюрьму, Алексей направился к Острису для доклада.
Трибун сидел за столом и при свете двух масляных светильников читал бумаги.
– Ты? – удивился он, увидев Алексея.
– Я. Задача выполнена, мятеж подавлен. Взяты пленные, остальные убиты. Арабов допросить надо, есть сведения, что в Эс-Сухне их главный находится, тот, который организовывает мятежи в городах.
– Ты сильно рисковал. Мы контролируем только города. В степи полно банд, даже персы делают вылазки.