Цена Империи
Шрифт:
— Я-а-а… не-ет… — заблеял эдил. — Ка-акую жену…
— Анастасия Фока! — рявкнул страшный принцепс. — Ты арестовал ее!
— Эта?! — воскликнул эдил. От удивления он даже бояться почти перестал. — Я тут ни при чем! Указ наместника Туллия!
— Покажи! — потребовал принцепс.
— Сейчас, сейчас… — Эдил закопошился в ящике, вытянул нужный документ: — Вот!
Принцепс выхватил папирус с красным оттиском, прочитал…
— Да, — произнес он, несколько смягчившись. — Но тебя это не спасет.
— Почему? — воскликнул эдил.
— Посмотри
— Но приказ наместника… — попытался возразить эдил.
— Рикс Аласейа узнал об этом, — проигнорировал жалкую попытку Геннадий Павел. — И очень разгневался. Он заявил, что не желает служить императору, который пытается отнять у него жену. Поэтому он более не кентурион, а его воины — не солдаты Рима. Аласейа уже послал гонца за своими людьми. Завтра они будут здесь: тысячи разгневанных варваров! Они уничтожат Томы и снова начнут грабить провинцию. Ты понимаешь, что ты наделал?
— Я действовал по распоряжению наместника, — сказал эдил несколько более уверенно. — Да, оно устарело, но ведь его никто не отменял.
«Варвары будут здесь только завтра, — подумал он. — значит, если я потороплюсь, то успею уехать…»
— Надеешься удрать? — угадал его мысли принцепс. — Зря. Из-за тебя варвары, которые должны служить Риму, будут снова жечь римские города. Думаешь, наш добрый император божественный Александр Север простит тебе такое? — последние слова принцепса прозвучали совсем мягко, даже сочувственно.
— А что мне делать? — жалобно спросил эдил.
— Я бы на твоем месте отдался риксу Аласейе, — строго проговорил принцепс. — Ты сам передашь риксу Аласейе жену и скажешь, что ее арест — твоих рук дело. Ни Рим, ни император, ни наместник провинции тут ни при чем. Тогда Аласейа, может быть, не тронет твой город и согласится вернуться на службу. Варвары отходчивы. Хотя, скорее всего, тебя он убьет, — задумчиво добавил принцепс.
Эдил, и без того бледный, просто позеленел:
— Я-а-а не могу… Я бо-о-лен…
— Надо! — строго произнес принцепс. — Город погибнет!
— А может, не обязательно я? — пришла в голову эдила спасительная мысль. — Может быть, ты это сделаешь, храбрый Геннадий? Тебя-то он наверняка пощадит…
Принцепс подумал немного… Эдил взирал на него с отчаянной надеждой…
— Хорошо! Где она?
— В тюрьме, конечно! — воскликнул обрадованный чиновник. — Я тебе сейчас напишу… — Он потянулся к стилу, но тут бюрократическая закваска взяла свое. — Э-э-э… Я не могу ее просто так отпустить! — жалобно проговорил эдил. — У меня же приказ наместника!
— Ладно, — смилостивился принцепс. — Ты не отпускаешь ее, а передаешь мне, представителю армии, для дальнейшего сопровождения. Для того, чтобы…
— …В связи
— Годится. Пиши.
Эдил в считанные мгновения нацарапал текст, оттиснул на воске свою печать. Принцепс принял табличку, кивнул безмолвным легионерам: пошли. Но в последний момент повернулся, упер свой кентурионов жезл в грудь эдила, процедил грозно:
— Запомни! Ты мне должен!
И вышел, оставив обессиленного чиновника в полном расстройстве чувств и кишечника.
Коршунов и Луций ждали на форуме, прячась от солнца в тени портика. На них поглядывали с интересом. Еще бы: аж два кентуриона в полном боевом!
Черепанов выбежал из курии, перепрыгивая через две ступеньки. Легионеры не отставали.
— Ты и ты! — ткнул пальцем принцепс. — В гостиницу. Забрать вещи и запасных лошадей. Ждать у восточных ворот! Марш, марш! — и с места взлетел в седло.
Форумные лоточники приветствовали прыжок одобрительными возгласами… которые через полминуты сменились воплями негодования, когда торговцы бросились собирать рассыпавшиеся товары. Небольшой отряд вылетел из форума, не разбирая дороги, сшибая все, что попадалось на пути.
— Ну?! — воскликнул Коршунов, бросая коня в карьер и догнав Геннадия. — Что?!
— Есть! — подполковник махнул зажатой в левой руке табличкой. — Поспешим, пока эта трусливая жаба не передумала!
Черепанов хлестнул коня, снова вырвался вперед, но у выезда с площади придержал, пропуская вперед декуриона, лучше знавшего город.
— Жаба не передумает! — бросил Алексею поравнявшийся с ним легионер. — Это же наш Череп! Чинуша полные штаны наложил, ха-ха! Вонища на всю курию! — И, обойдя Коршунова, третьим влетел в узкий проем улочки.
Через десять минут они были у ворот тюрьмы.
Снаружи их уже ждали: стражник Хрис и легионер, которому Черепанов поручил найти пославшего письмо.
— Сальве! — крикнул Хрису Черепанов. — Ут валес?
— Сальве, принцепс! Нон ита бене… [55]
55
Salve! Ut vales? — Здравствуй! Как дела? (лат.). Non ita bene… — Не очень хорошо… (лат.).
— В чем дело? — быстро спросил Коршунов.
— Ты ее муж? — угадал бывший легионер.
Угадать, впрочем, было нетрудно. Выбор был невелик, а у Луция Ингенса была физиономия типичного римского крестьянина, ну, может, самую малость «подправленная» ареной.
— Наш толстяк начесал приап на твою жену, — сказал Хрис. — Я не мог его придержать. Меня вообще отстранили за то, что…
— Потом! — перебил его Черепанов. — Луций! Чего ждешь?
— Открывай! — заревел Ингенс-младший и заколотил витисом в запертые ворота.