Цена его коварства
Шрифт:
Это бесцеремонное разглядывание заставило меня покраснеть.
— Нам с вами предстоит много тяжелой работы, — сухо сказала я.
Эдвард откинулся на спинку кресла:
— Вы все еще тоскуете по Джейсону Блэку.
Эти слова ударили меня словно хлыстом. Затихнув, я отвела взгляд к окну.
— Да, — наконец прошептала я, радуясь, что мой голос не дрожит.
— Вы его любите, — с насмешкой протянул он.
У меня перехватило дыхание. Быть может, в этот момент Джейсон и Мэдисон занимаются любовью в своих шикарных
— Но я не хочу его любить, — тихо проговорила я.
— Но вы его все равно любите. — Он с презрительной усмешкой смотрел на меня. — Наверное, и свою сводную сестрицу вы в конце концов простите.
— Я люблю их. — В моем голосе звучал стыд. Мне действительно было стыдно. Какой же идиоткой надо быть, чтобы любить тех, кто не желает платить тебе взаимностью? — Любимых не выбирают.
— О боже! — Эдвард посмотрел на меня долгим взглядом. — Даже теперь вы ни словом не обвиняете их. Что за женщина!
Наступила тишина. За окнами завывал ветер.
— Вы не правы, — тихо проговорил Эдвард. — Мы можем выбирать кого любить. Это совсем не сложно.
— И как же?
— Никого не любить.
Я внимательно посмотрела на него. Мощное тело, тяжелая нижняя челюсть, ледяные синие глаза. Эдвард Сен-Сир, хозяин Пенрит-Холла, красавец и богач, страдал от тяжелых ран. И не только от тех, которые искалечили его тело.
— Ваше сердце тоже разбито, — шепнула я, глядя ему в глаза.
Его взгляд вновь бросил меня в жар. Он подошел ко мне на шаг, возвышаясь надо мной словно скала.
— Наверное, именно в этом главная причина, по которой я хотел видеть здесь именно вас, — прошептал он. — Мы с вами родственные души. И может быть, сможем излечить друг друга. Во всех смыслах…
Он подошел совсем близко. Жар его дыхания заставил меня задрожать. Сердце мое колотилось как безумное. Он склонил голову ко мне…
И тут я увидела, как его губы кривит циничная усмешка.
Я изо всех сил уперлась ладонями в его грудь — крепкую, мускулистую, восхитительную, горячую даже сквозь рубашку.
— Перестаньте.
— Нет? — Он со смехом отступил. — Слишком быстро?
— Вы негодяй! — выкрикнула я.
Он пожал одним плечом:
— Но я же должен был хотя бы попытаться. Вы кажетесь такой наивной. Похоже, вы верите каждому мужскому слову. Удивительно, что вы еще девственница.
Его уничижительные слова наполнили меня гневом.
— Вы заявляете, что готовы на все, чтобы излечиться…
— Я не утверждал, что готов на все.
— …а потом вы увольняете четырех физиотерапевтов и коротаете дни за бутылкой…
— И не забудьте про ночи секса.
— И теперь вы намерились вредить моей работе. — Я смотрела на него, сузив глаза и высоко задрав подбородок. — Не думаю, что вы действительно хотите вылечиться.
Он ответил мне столь же решительным взглядом:
— Мисс Мэйвуд, вы — мой физиотерапевт, а не
— Я знаю одно: я проделала долгий путь, и в итоге лишь зря потратила время. Если не собираетесь лечиться, скажите об этом сразу!
— И что вы сделаете? Отправитесь обратно, к вашему унижению и вашим папарацци?
— Лучше так, чем торчать у пациента, который лишь ищет предлоги, чтобы ничего не делать, и обвиняет других в том, в чем виноваты его собственные лень и страх!
— И вы осмеливаетесь говорить это мне в лицо?! — рявкнул он.
— Я вас не боюсь!
Он вдруг задумчиво посмотрел на меня:
— Может быть, и зря. — Он тяжело опустился на стул и стал неотрывно смотреть в огонь.
— Так это вам и нужно? — тихо сказала я, подойдя ближе. — Чтобы все вас боялись?
Языки пламени отбрасывали причудливые тени, плясавшие на полках, где рядами стояли книги в кожаных переплетах.
— Почему бы и нет? Так гораздо проще. Почему бы вам не бояться меня?
Лишь на первый взгляд Эдвард Сен-Сир казался культурным джентльменом. Под тонкой пленкой цивилизованности таились глубины мрака. Дрожь страха пронзила мое сердце, и я впервые задумалась о том, во что я ввязалась.
— Зачем мне бояться вас? — Я заставила себя рассмеяться. — Вы такой страшный?
— Я любил женщину, — сказал он, не глядя на меня. — Любил так, что попытался похитить ее, отнять у мужа и ребенка. Так я попал в аварию. — Его губы сжались в тонкую линию. — Ее муж пытался меня остановить.
— И поэтому вы запретили агентству сообщать мне подробности и даже свое имя, — медленно проговорила я. — Вы боялись, что, узнай я больше, я откажусь от места?
Его лицо закаменело.
— Кто-нибудь еще пострадал?
— Нет, только я. — Теперь он выглядел усталым и изможденным.
— И что теперь?
— Я оставил их в покое. Я понял, что любовь и мечты приносят больше боли, чем счастья. — Он повернул ко мне неподвижное лицо. — Хотите знать, сколь темны глубины моей души? Вы их даже представить себе не можете. Ведь вы — сплошная невинность и солнечный свет.
— Не только, — нахмурилась я. Страха больше не было. — Я могу помочь вам. Но вы должны обещать слушаться меня во всем. Физические упражнения, здоровое питание, полноценный сон — все такое. — Я приподняла бровь. — Уверены, что сможете меня вынести?
— Я — вас? — изумленно спросил он. — А вы меня? Я распугал кучу физиотерапевтов. Не испугаетесь? — Он вдруг ухмыльнулся. — Чему вы улыбаетесь? Вы должны бояться!
Но я улыбалась. Впервые за три недели у меня была цель, и я с радостью предвкушала то, что будет дальше. Этот могущественный магнат не знал, с кем имеет дело. Да, в личной жизни я была жалкой недотепой. Но чтобы помочь пациенту, я могу быть жестокой и неумолимой настолько, что самый безжалостный миллиардер-финансист разрыдается от зависти!