Цена его коварства
Шрифт:
— Но ведь вся ваша семья занята в кинобизнесе, — наконец рассмеялся он.
— Мне нравилась физиотерапия, — произнесла я. — Нравилось возвращать людям прежние силы.
— Почему же вы не стали врачом?
— Пациенты физиотерапевта не умирают. — Мой голос предательски дрогнул. Но я взяла себя в руки и невозмутимо продолжила: — Это был разумный выбор. Я могла себя обеспечить. Но после стольких лет…
— Вы не могли найти покоя?
Я кивнула:
— Я бросила работу. Но быть актрисой оказалось
— Это же была мечта всей вашей жизни. И вы отдали ей лишь несколько недель.
— Дурацкая мечта, — промямлила я, глядя в пол.
Я думала, он скажет, что мечты не бывают глупыми. Или хотя бы пробормочет что-нибудь утешительное. Так делали все. Даже Мэдисон.
— Что ж, — отозвался Эдвард, — может, это и к лучшему.
— Что? — Мое сердце подпрыгнуло.
— Наверное, вы не слишком хотели этого, — задумчиво кивнул он. — А может, вам не хватило смелости бороться за свою мечту. В любом случае вас ждал провал. Лучше понять это раньше, чем позже. И теперь вы можете вновь приносить пользу. Помогая мне.
Открыв рот, я уставилась на него:
— Откуда вам знать? Может, я бы добилась успеха. Но вы позволяете себе…
— Вы всю жизнь мечтали об этом — и бросили, едва начав. Значит, вам это не нужно.
— А может, нужно?
— Тогда что вы здесь делаете? — Он вновь приподнял бровь. — В Лондоне масса отличных театров. Я куплю вам билет на поезд. Или даже отправлю вас обратно в Голливуд на своем самолете. Диана, докажите мне, что я не прав! — Он испытывающе взглянул на меня. — Сделайте еще одну попытку!
Я ненавидяще смотрела на него. В душе бушевало желание поймать его на слове и уйти.
Но я вспомнила ужас прослушиваний, холодные глаза специалистов по подбору актеров, раз за разом отвергавших меня под самыми разными предлогами — слишком старая, слишком юная, слишком тощая, слишком симпатичная, слишком толстая, слишком уродливая… никудышная. Я не была Мэдисон Лау и знала это.
Я бессильно опустила руки.
— Я так и знал, — произнес Эдвард. — Значит, вам нужна работа. Отлично. Так вот, я хочу вас нанять.
— И все-таки, почему меня? — с трудом проговорила я. — Я так и не поняла…
— Не поняли? — удивился он. — Вы — лучшая. Надежная, компетентная. Красивая…
— Красивая? — зло передразнила я. Конечно, это всего лишь насмешка.
— Очень красивая. — Он взглянул мне в глаза. — Хоть и одеты как пугало.
— Но-но! — слабо запротестовала я.
— Но в вас есть то, что интересует меня больше, чем ваша красота. Профессионализм. Лояльность. Терпение. Интеллект. Благоразумие. Преданность.
— Вы говорите обо мне как о… — Я невольно кивнула в сторону собаки.
— Как
Услышав свое имя, пес вильнул хвостом. Подойдя, я почесала его за ушами. Затем вновь подняла взгляд на его хозяина.
Его, а не моего.
— Прошу прощения, — яростно проговорила я, — но я не буду работать с человеком, который относится к физиотерапевту как к собаке.
— Цезарь — отличный пес, — мягко проговорил Эдвард. — Но давайте начистоту. Вы ни за что не вернетесь в Калифорнию. Вы бежали оттуда. И здесь вы можете отлично скрыться. Тут вас никто не потревожит.
— Кроме вас.
— Кроме меня, — согласился он. — Но со мной легко иметь дело.
Я недоверчиво фыркнула.
— А через несколько месяцев, когда я снова смогу бегать, вы уже разберетесь с тем, какую жизнь хотите вести. Здесь вы заработаете достаточно, чтобы можно было выбрать любую дорогу. К примеру, вернуться в университет, основать свою фирму в области физиотерапии или вновь отправиться на кастинги. Как решите.
— Вы просто хотите, чтобы я осталась.
— Да.
Я беспомощно покачала головой:
— Я, кажется, прихожу к выводу, что мне лучше бы вообще убраться подальше от людей.
— Я вас понимаю. — Его глаза сверкнули. — Лучше, чем вы думаете.
Я попыталась улыбнуться:
— Сомневаюсь, что вы проводите много времени в одиночестве.
Эдвард отвел глаза:
— Одиночество бывает разным. Оставайтесь. Мы можем предаваться одиночеству вдвоем. — Его голос звучал угрюмо. — Поможем друг другу.
Предложение звучало заманчиво. Да и был ли у меня выбор? И все же…
— Расскажите мне подробнее о травме, — попросила я, подходя ближе.
Выражение его лица стало непроницаемым.
— Разве в агентстве вам ничего не сказали? Это была авария.
— Мне сказали, что у вас сломана левая лодыжка, правая рука и два ребра. — Я медленно осматривала его тело. — Кроме того, у вас был вывих плеча, при этом, вернувшись домой, вы ухитрились вывихнуть его еще раз. Это случилось в ходе физиотерапии?
В ответ он неловко пожал одним плечом:
— Мне было скучно. И я решил поплавать в океане.
— Вы с ума сошли? — Он же мог погибнуть.
— Я же сказал, меня одолевала скука. Ну, может, я был слегка выпивши.
— Вы сумасшедший, — выдохнула я. — Неудивительно, что вы попали в аварию. Давайте, я попробую угадать: это были уличные гонки, как в кино, да?
Воздух в комнате внезапно похолодел. Пальцы Эдварда сжали подлокотник кресла.
— Давайте договоримся, — холодно сказал он. — Я врезался в фонтан и четыре раза спустил машину с горы. Как в кино. В итоге злодея увезла «скорая», а добрые люди продолжали веселиться.