Цена добра
Шрифт:
И моя душа с вашей душою слита, синие колокольчики, и я стою перед вами на коленях с вечным обожанием и любовью.
Природа – творец всех творцов
«В
Мама каждый вечер приносила из больницы белье для стирки. А воды мы с младшими сестрами должны были таскать из озера, расположенного за аулом. Позднее я написала:
Наше озеро невелико,И не редкость оно, чтоб о немСлава шла далеко-далеко.Чтоб о нем говорили кругом.Но воды оно давало не только нашему аулу, но и другим тоже.
И когда мне с крутых береговЛишь осенние тучи видны,Вдохи тысяч старух, стариковМне на озере этом слышны.Это озеро – как человек, твердо знающий себе цену: никогда оно чужих тайн не выдавало, храня их в своей таинственной глубине. А сколько это озеро знало!..
И в тот вечер мы к приходу матери запаслись водой – все кувшины, гульгумы были наполнены. Пообедав, начали стирку. В середине комнаты ставили огромный медный саргас (медный таз) и садились вокруг него. Вода слегка теплая – несколько черпаков из кастрюли, чтобы сэкономить топливо. А потом прямо из кувшина наливали воду на белье. И вдруг, когда мама наливала воду из кувшина, все мы с криком буквально отпрыгнули от саргаса – оттуда вместе с водой упала большая лягушка. При тусклом свете она казалась светло-коричневой.
– Как она туда попала? Ведь воду в кувшин из озера наливают черпаком! – удивилась мама. – Небось, это Фазу парила в своих небылицах и зачерпнула бедную лягушку в кувшин.
– Это же, мама, не мой кувшин. Это Нуцалай в нем несла воду! – пыталась оправдаться я!
Но никто и слушать меня не собирался.
– Она что-то делает руками, а мысли витают в облаках, ничего ей поручить нельзя! – не успокаивалась мама.
А между тем лягушка пыталась выбраться из саргаса.
– Возьми ее и выпусти во двор! – скомандовала мама.
– Что же ты, Апипат, разве можно живущую в воде лягушку взять и выбросить во двор, где и с фонарем в руках не сыщешь капли воды. Лягушки, говорят, умеют проклинать людей. Надо ее сейчас же вернуть в родной дом; может, ее там ждут дети, плачут и зовут свою маму. А может, ее мать еще жива и в поисках дочери кружит по озеру.
Бабушка налила в железное ведерко воды, осторожно взяла обеими руками лягушку и положила в ведро.
– Фазу, Нуцалай, идите к озеру, только смотрите, по дороге не трогайте лягушку. Как дойдете, сразу же выпустите ее в родную обитель.
По очереди неся ведро, мы шли через каменные улочки. Ночь была светлая, полная луна словно висела на бирюзовом бархате, поливая землю холодным таинственным светом. Мы осторожно несли ведро, но, как бы тихо мы ни шли, лягушка, видимо, беспокоясь за свою судьбу, царапалась о края и издавала какие-то звуки. Мы время от времени останавливались, чтобы понаблюдать за лягушкой. Под лунным светом в воде она казалась то маленькой, то большой.
– Давай пойдем, Нуцалай, может, ее дети плачут, мать себе места не находит от переживаний. Бабушка же сказала, что это очень большой грех оторвать живое существо от его обители, от родных, –
– Мы же не знали, что лягушку несем в кувшине, Аллах нас простит! – успокоила меня Нуцалай.
Когда аул остался позади, нам открылась поляна; невысокая трава переливалась бирюзово-зеленым цветом, тихий ветер наклонял травинки друг к другу, будто нашептывал им что-то очень радостное. А может быть, они переговаривались о том, что девочки нашли зеленую лягушку, что она попала к добросердечным людям и теперь возвращается домой.
Когда мы приблизились к озеру, лягушка, как будто бы почувствовав это, замерла, словно услышала любимую музыку. Потом начала сама издавать какие-то мелодичные звуки, подпрыгивать в воде, видимо, до нее донесся аромат родного озера.
За такое короткое время мы привыкли к нашей лягушке, и было жалко расставаться с ней. Но все-таки мы выпустили ее в воду. Она плюхнулась в озеро и быстро поплыла, сделав два небольших круга, вернулась к краю озера, как будто хотела с нами попрощаться. Она в своем водяном царстве теперь казалась большой, важной, даже красивой; при свете луны она казалась перламутровой, и представлялось, что вот-вот она превратится в прекрасную царевну из сказки.
Тогда мне было одиннадцать лет, но не забыла я ни озеро, ни ту лягушку, в своих стихах не упускаю возможности вспоминать об этом.
И с лугов, и с полей сюда,К синеве неспешной волны,То овечьи спешат стада,То медлительные волы.После пахоты все селоЗдесь усталость смывает с себя,И в волну перо, как весло, Окунаю ночами я.Набираю в свое пероОтраженье луны и звезд…Что за радуга здесь поройРаспускает павлиний хвост!А зимою из полыньиНаши женщины воду берут,Наполняют кувшины своиИ ледышками щеки трут,Ну а летом, как белый снег,На ее берегах белье…Много маленьких горных рекОбрело здесь себе жилье.Ах, осень, осень
«Мы не можем распознать величие, доброту, искренность других, если в своем сердце не храним все это».