Целовать его ботинки
Шрифт:
— Ты опоздаешь, Касси, — делает мне замечание хриплым от возбуждения голосом. То есть ему можно портить мне аппетит своими голыми...
— А сколько времени? — спрашиваю у него, разворачиваясь голой грудью к его лицу. Он кашлянул, сглотнул и посмотрел на левое запястье.
— Без пятнадцати, — отвечает и снова смотрит на мою грудь.
Даже если опоздаю, чего я не люблю, оно того стоит. Этот платонический взгляд, такой же, как у меня некоторое время назад.
— Ты заберёшь меня сегодня? — спрашиваю, а мужчина пропускает мимо ушей мой вопрос. Когда нижнее бельё скрывает
— Касси, подожди меня, — слышу из комнаты приближающиеся шаги, когда начинаю вставлять ключ в замок.
— Я тут подумал... Ты же любишь эксперименты...
— Допустим.
— Давай проведём такой эксперимент, кто быстрее сдастся.
— О чём ты?
— Ты понимаешь, о чём я. Не отрицай, что, между нами, что-то есть. Я не трону тебя, ты не тронешь меня, пока один из нас не признается, что больше не может без занятия любовью.
— А ты продержишься дольше одного дня? — подкалываю его.
— Это ты вчера получила оргазм вообще-то, а я так и не получил желаемое, — упрекает в ответ.
Мы спускаемся вниз.
— У тебя же есть твои девушки, позвонишь любой, и они с радостью проведут с тобой время, а я даже об этом не узнаю.
— Нет. Я буду играть честно, но если я и приглашу кого-то, ты не будешь мешать, а наоборот, будешь смотреть.
— Смотреть, как ты с ними?
— Смотреть, как я удовлетворяю их игрушками или руками, без секса.
— А они согласятся? Какой смысл, если не будет самого акта?
— У меня хватит опыта, чтобы они не почувствовали разницы.
— Ты думаешь, я приревную тебя и наброшусь с мольбами взять меня? — спрашиваю со скепсисом у машины.
— Думаю, да, — расплывается в ответ.
— Тогда я буду ходить голая по твоему дому, — сажусь в авто и защелкиваю ремень безопасности. — И трогать меня нельзя.
— Идёт.
— А если никто из нас не сдастся? Давай придумаем какой-нибудь приз, — предлагаю я.
— Надо хорошо подумать, — заводит машину, и мы отъезжаем с парковки. — Приз не должен быть слишком хорошим, иначе он послужит стимулом. Уверен, ты умеешь ждать ради какой-то награды. Да и я тоже. Если ты предложишь мне сутки полного подчинения, я перетерплю месяц, — улыбается Реен.
— Тогда придумываем наказание для того, кто сдался? — спрашиваю и вкладываю ладонь в его руку. Наши пальцы снова переплетены.
— День полного подчинения, — снова повторяет Реен.
— Ну что ты со мной делать будешь, я понимаю, а вот я с тобой?
— Раздвинешь ноги и будешь наслаждаться нескончаемым куни, можешь меня отшлепать, связать или заставить вышивать крестиком. Всё, что захочешь, — накидывает мне идеи.
— Ты же понимаешь, что я выберу унизительное наказание, например, обращаться ко мне «ваше высочество», спеть в переходе песню или набрать тележку продуктов, а на кассе признаться, что у тебя нет денег, и просить подарить тебе их.
— Ты что, извращенка? — спросил Реен, округлив глаза.
— А ты уже передумал?
— Близок к этому, не хотелось бы позориться,
— Ну вот тебе и стимул. Может, ты талантлив ещё и в этом, а не только в постели.
— Так я талантлив в постели? Спасибо, милая, — растянулся Реен, поймав меня на слове.
— Ты знаешь, иногда, чтобы не обижать человека, говорят, что он талантливый, или его картина очень интересная, — попыталась оправдаться я, но без толку.
— Слишком поздно, Касси, ты уже проболталась, — смеётся этот наглец, паркуя машину. Я отстегнула ремень и выдохнула из салона.
— Позвони мне, — кричит в спину, а я поднимаюсь по лестнице.
Он забрал меня после работы и повез в небольшой японский ресторан. Заведение было уютным, а собеседник напротив, кажется, совсем не нервничал. Мы сделали заказ, и папки с меню забрали.
— Ты придумала наказание? — спрашивает серьезно.
— Я думаю, тележка в магазине — самое унизительное, что может быть. Будешь рассказывать, как твой бизнес прогорел и как ты привык к богатой жизни.
— Уверена?
— Да. Лучше пока не придумала.
— Хорошо, моё наказание — это отдых на Бали, я куплю путевки.
— Это не наказание, — запротестовала я.
— Зна-а-аю, — протянул довольно, — но, с другой стороны, вдруг у тебя аллергия на песок и солнечный свет.
— Так нечестно, — простонала я.
— Вот и посмотрим, как крепка твоя сила воли, — уже во всю издевается надо мной. — Ночевать будем вместе, надо заехать и взять твои вещи.
— Почему вместе?
— Чтобы ты тоже не снимала стресс с другим мужиком, — парирует он.
Эти слова мне вспомнились буквально через неделю, когда я от постоянного возбуждения начала заглядываться на декана. Мужчина сорока лет был свободен и достаточно хорошо ко мне относился. Реен же, наоборот, вёл себя как похотливое животное, которое хочет завоевать самку. Он не гнушался ничем: ни ходить голым, ни качать руки прямо в гостиной, ни ходить со мной вместе в душ, намыливая свой член таким количеством геля, что пришлось даже съездить в магазин и купить похожий.
Мы спали в обнимку, а когда я закидывала ногу на его бедро, хозяин дома мгновенно утыкал хозяйство в нежные складки. Он несколько раз удовлетворял себя, лежа на кровати, давая мне наблюдать за ним. Мы даже пару раз целовались, смотря какой-то фильм. Благо Элис нам не мешала, она нашла какого-то байкера, который хорошо её удовлетворял и предложил переехать к нему. Все её скляночки я заменила своими, расхаживая по дому в одном нижнем белье.
Реен довёл меня до состояния постоянного желания. Между ног было мокро всегда: при нём, на работе, ночью.
Я начала томно вздыхать в разговоре с коллегами, брючные костюмы сменились на платья и туфли.
Ещё спустя неделю Реен решил забить гвоздь в крышку моего гроба. Он пригласил Диану, ту знойную красотку с прошлого раза, и трахнул её резиновым членом. Господи, как она стонала, как выгибалась, и как призывно смотрел на меня Реен, предлагая занять её место. Я не выдержала, ушла на середине, спрятавшись в спальне, чтобы не слышать вдохов и шлепков.