Целовать девушек
Шрифт:
— Я тоже боюсь потерять, Алекс. — Я едва расслышал, так тихо произнесла эти слова Кейт. Иногда она становилась очень застенчивой, и это было удивительно трогательно. — Знаешь, в каком-то стихотворении есть такая волшебная строка, волшебная для меня, конечно. «Все, что я любил, у меня отняли, но я не умер».
Я взял ее руку и осторожно поцеловал. В тот момент меня переполняла нежность к Кейт.
— Я знаю эту строчку, — сказал я. Я заметил в ее карих глазах немой вопрос. Может быть, нам действительно следовало разобраться
— Позволь мне еще кое-что тебе сказать. Еще одно признание, которое нелегко сделать. На этот раз не слишком приятное.
— Я жажду услышать его. Я жажду услышать все, в чем ты готова открыться мне.
— Я все время боюсь, что умру так же, как мои сестры. Что у меня тоже будет рак. Во мне словно заложена бомба замедленного действия, которая может взорваться в любой момент. Алекс, я так боюсь оказаться рядом с кем-то, а потом повиснуть тяжелой ношей у него на шее. — Кейт глубоко вздохнула. Ей было наверняка очень трудно все это высказать.
Мы сидели в ресторане долго и держались за руки. Пили портвейн. Оба притихли, пытаясь привыкнуть к новой мощной волне чувств, захлестнувшей нас.
После ужина мы пошли обратно к ней домой на Чепел-Хилл. Первое, что я сделал, это проверил, нет ли в доме непрошеных гостей. Пока мы ехали в машине, я все время пытался уговорить ее остановиться на ночь в гостинице, но она, как всегда, сказала твердое «нет». У меня по поводу Казановы и его игр начинались параноидальные симптомы.
— Какая же ты упрямая, — сказал я, проверив вместе с ней все окна и двери.
— Глубоко независимая. Это звучит гораздо лучше, — парировала Кейт. — Это чувство возникает у всех, кто получает черный пояс каратэ. Второй дан. Так что берегись.
— Ладно. — Я рассмеялся. — Но у меня преимущество в лишних восемьдесят фунтов.
Кейт покачала головой.
— Это тебе не поможет.
— Наверное, ты права. — Я расхохотался во все горло.
Никто не прятался в квартире в Старушкином закоулке. Никого там не было, кроме нас двоих. И это, наверное, было самое страшное.
— Прошу тебя, не убегай сразу. Побудь немного. Пока не захочешь уйти. Или должен будешь, — попросила Кейт.
Я все еще стоял у нее в кухне, неловко засунув руки в карманы.
— Нет такого места, куда мне хотелось бы уйти, — сказал я. Я был слегка на взводе и нервничал.
— У меня есть бутылка «Шато де ла Шез». Кажется, так называется. Стоит всего девять долларов, но вполне приличное. Я купила его специально к этому вечеру, хотя тогда еще этого не знала. — Кейт улыбнулась. — Это было три месяца назад.
Мы устроились на диване в гостиной. Комната была уютная, но несколько старомодная. Черно-белые фотографии сестер и матери развешаны по стенам. Самые счастливые для Кейт времена. Меня поразил снимок, на котором была изображена она сама в розовом форменном платье официантки ресторана на стоянке грузовиков,
Вероятно, в том, что я рассказал Кейт о Джеззи Фланаган больше, чем хотел, было виновато вино. Это была моя единственная серьезная любовная связь после смерти Марии. Кейт рассказала мне о своем приятеле Питере Макграте — преподавателе истории в университете Северной Каролины. Когда она рассказывала о Питере, я с тревогой подумал, что он может быть одним из подозреваемых, которого мы слишком быстро смели со счетов.
Это дело не давало мне покоя, не выходило из головы даже на одну ночь. А возможно, я просто хотел снова спрятаться за работу. Так или иначе, я решил про себя проверить этого доктора Питера Макграта потщательнее.
Кейт потянулась ко мне, и мы поцеловались. Наши губы были как будто созданы друг для друга. Мы и раньше уже этим занимались — целовались то есть, — но никогда еще так хорошо не получалось.
— Может быть, останешься на ночь? Прошу тебя, останься, — прошептала Кейт. — Хотя бы на эту ночь, Алекс. Нам ведь не нужно ничего бояться, правда, Алекс?
— Нет, конечно, не нужно, — шепнул я в ответ, чувствуя себя сопливым школьником. А может быть, так и должно быть?
Я не знал, что делать дальше, как дотронуться до Кейт, что говорить, чего не делать. Только прислушивался к ее тихому дыханию. И тогда решил, пусть все идет своим чередом.
Мы снова поцеловались, да так нежно, что я не помню в своей жизни такого поцелуя. Мы оба хотели друг друга. Но в этот момент были слишком уязвимы.
Мы пошли с Кейт к ней в спальню. Долго обнимались. Переговаривались шепотом. Спали вместе. Но любовью в ту ночь не занимались.
Мы были самыми близкими друзьями и не желали разрушить эту дружбу.
Глава 85
Наоми казалось, что она окончательно сходит с ума. Она только что, будто наяву, видела, как Алекс убивает Казанову, хотя точно знала, что этого не может быть. Своими собственными глазами видела, как он выстрелил. У нее начинались галлюцинации, и противиться им она была не в силах.
Временами она разговаривала сама с собой. Звук собственного голоса успокаивал.
Наоми устроилась в кресле в своей темной тюремной камере и задумалась. Скрипка была при ней, но она уже давно не играла. Теперь ее тревожило и пугало новое предположение. А вдруг он больше не придет?
Может быть, Казанову схватили, а он не сказал полиции, где держит своих пленниц. Ведь это его главный козырь, так? Его великая тайна. Его последняя соломинка и основная ставка.
А может быть, его уже убили в перестрелке. Каким образом полиция найдет ее и остальных, если он мертв? «Что-то случилось», — думала она. Он ни разу не появился здесь за последние два дня.